Антону Михайловичу так хотелось одержать победу над собственным бессилием и не потерять контроль над сложившейся ситуацией. Жизненный опыт подсказывал: «Не бывает безвыходных положений!».
Ему даже на секунду показалось, будто пульс Андрея забился более учащённо и что ученик его слышит. Как отчаянный атеист, у которого вдруг что-то щёлкнуло внутри, он неожиданно для самого себя поверил в существование Бога.
4
Единственный человек, который может мне сказать, что я в чем-то слабоват – мой тренер.
Уэйн Руни
Воздух был пронизан холодом. Мелкий моросящий дождь бил по телу, словно тысяча мелких осколков разбитой стеклянной игрушки.
Антон Михайлович ненавидел такой дождь именно за его «колкость», но сейчас он абсолютно ничего не чувствовал. Ни боль. Ни разочарование. Ничего. Пустота.
Невозможно было справиться с этим потрясением. Настолько сильная боль внутри, что невозможно сдерживать себя. Это нужно было принять. Но как же справиться со своими эмоциями и чувствами в этот момент?
Тренер не знал, что сказать своим воспитанникам. Войдя в спортзал, он ощутил, что испытывает непонятное чувство, которое, как камень, давит ему грудь. Антон Михайлович прошёл мимо своих учеников, не глядя им в глаза, – равнодушно, с безразличием, и опустился на скамью. Закрыв лицо руками, он вдруг тихо зарыдал.
Ребята переглянулись между собой.
– Антон Михайлович, с Вами всё в порядке?
Им никогда не приходилось видеть тренера в таком состоянии. Антон Михайлович был всегда образцом сдержанности и мужественности. Он был примером для своих бойцов. В нём так удачно сочетались такие качества, как: глубокая мудрость, дружелюбие, справедливость. Они верили, что это сильный человек, не боящийся никаких преград. Трудно было видеть, что всегда собранный и уверенный в себе человек, который всегда учил не сдаваться, идти вперёд, неожиданно сдался сам
Бокс – вид спорта, который связан и с болезненными поражениями, которые с трудом переносятся после проигранных турниров, и с довольно жестокими травмами… Ощущалось, что тренер словно стоял на краю невидимой пропасти, одной ногой на земле, другой – в бездне. Как-будто в глазах у него пелена, которая мешает принять реальность и заниматься любимым делом.
Ученики смотрели с надеждой, ожидая, когда Антон Михайлович совладает со своими чувствами.
– Слушайте внимательно…
Тренер всё же смог справиться с потоком эмоций. Слишком сложно было высказать то, что было на душе.
– Чемпионата не будет!
По залу прошёлся гул.
Наставник в порыве ударил кулаком по стене:
– Тихо! Андрей Лучинский попал в аварию. Сейчас он находится в коме, и сколько будет находиться в таком состоянии, неизвестно. Прошу отнестись к ситуации более чем серьёзно. Это не значит, что теперь буду давать вам поблажки, вовсе нет. Сдаваться нельзя! Будем продолжать работать. Вы все должны понимать, что я жду от вас такого же уровня мастерства, как у Андрея. Андрей…
Голос его дрожал.
– Господи, да что же это такое происходит! Почему это случилось именно с ним и сейчас?
– Может быть, всё образуется как-то… Сколько примеров о жизни спортсменов, которые восстанавливались. Может, для Андрея это ещё не последний бой?
Сказал кто-то из членов команды. Антон Михайлович вздохнул: «Действительно, и в спорте случались чудеса».
* * *
Для Антона Михайловича время, казалось, остановилось. Он не замечал, как за окном день сменяет ночь, а ночь переходит в утро, не слышал ни единого звука. Казалось, город вымер. Остановилось движение машин, всё застыло, покрылось прочным слоем непробиваемого льда.
Как верный учитель он дежурил у больничной кровати Андрея. Надеялся, что, не смотря на кому, дорогой для него человек чувствует и слышит его. Казалось, что сейчас вот-вот откроются глаза, но нет, Андрей не спешил просыпаться. Он был погружен в глубокий сон.
Жизнь Андрея в коме:
Боль возрастала сильнее и сильнее, и вдруг, в одно мгновение, всё прекратилась. Я увидел, что моё тело отделяется от меня. Вернее, я отделился от тела, не очень соображая, что происходит, и направился к свету, исходящему от входа, в необычный коридор-тоннель.
Стены этого коридора светились, были чем-то похожи на соляную пещеру. Этот свет влёк меня, и я, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее полетел вдоль этого коридора, наполненного светом.
Чувствую, что не просто лечу, а перемещаюсь сквозь время. И вдруг, до меня дошло – я умер. Я видел себя со стороны. Как будто меня подняло вверх и прижало к потолку. Причем довольно долго наблюдал как врачи и сестры стараются над моим телом. Потом меня словно в водоворот засосало и «всосало» обратно в тело.