Ну а в остальном — просто отдохнули, поплавали в тёплом море. Очень нелишнее оказалось — я вот как оказалось подустал, сам не замечая. Ну и ближе к вечеру Олаф выгнал этакую яхту на воздушной подушке — жуткий анахронизм, выше пары метров от поверхности не поднимающийся. Но — оправдано традициями, да и яхта была большой, а в ней стояло несколько монодисков — как я понимаю, для китовой охоты. Мари хотела с нами «как воин», но олафовые девчонки её удержали, а потом и она, задумавшись, с ними отошла: выяснять информацию, секретное задание, хех.
Ну а через полчаса я входил в «Блекус» — очень «формальный», я бы даже сказал — скучноватый внешне клуб-ресторан. Меня пытались было задержать, но аристократического отклика хватило. А вот внутри… Ну что я могу сказать — бюрократы жгли. Обстановка была официальной, но на вполне себе деловых столах стояли чуть ли не бочонки с пивом. И извивались танцовщицы стриптизёрши, чуть ли не в официальных, постепенно снимаемых костюмах.
Самих посетителей в небольшом, двухяросном зале было не больше полутора десятков. Все — колобки, в смысле Стальные, большая часть в возрасте. Ну виденные мной — на пятьдесят биолет, насколько я понимал в физиологию Стальных. И, что удачно для моих планов — явно пренебрегали своей формой. То есть понятно что были чудовищно сильны, но ощущались не как туго надутый мяч — как Олаф, да даже Нильс дурацкий. А как мячи полуспущенные, заплывшие жирком.
Часть колобков уставилась на меня с удивлением — я явно не входил в перечень завсегдатаев этого заведения. Другая часть не обратила: оказывали знаки внимания выпивке, еде и стриптизёршам. Ну и верно, вообще-то. Раздевающиеся девицы всяко приятнее как зрелище, чем не желающий раздеваться я. Да и в кулинарном плане я вряд ли составлю конкуренцию пиву и окорокам с колбасками. Но мне нужно было внимание «публики», точнее их реакция, так что я жестом послал спешащую ко мне официантку в деловом костюме, «небрежно» растёгнутом чуть ли не до промежности и начал орать:
— Так вот чем занимаются бездельники-Стальные, когда мне приходится ждать! — завопил я, скорчив противную и надменную физиономию. — Жрут в три горла и девок портят! А как разжирели-то, — покачал я головой. — Лентяи. дармоеды и дурачьё!
— Ты вообще — кто такой?!! — послышался ответный рёв на несколько голосов, явно возмущённых.
— Ожидающий от вас документов, жирные ленивые канцелярские крысы! — почти честно ответил я, ловко увернувшись от летящего в меня стула. — Да ещё и криворукие и косые… — припечатал я.
Последнего колобки не выдержали — чинуши чинушами. Но Род, всё-таки, боевитый. Да и выпимши… Ну в общем покатилась колобковая рать меня бить. Но я не даром прикидывал свои преимущества, главное из которых был пилотский комбез. Вторым — жиры и пьянство отдыхающих чиновников, но без первого бы это мне не помогло. Спаррингуя с Олафом я постоянно его отключал — но сейчас не спарринг, а выказывание Роду Стальные неудовольствия от меня. Так что все системы комбеза не только работали, но и были выведены в форсированный режим. А теже спарринги с Олафом меня просветили, куда Стальным бить, чтобы надёжно и больно. Так что начал я… убегать. В процессе убегания кругами уворачивался от стульев, бутылок, стриптезёрш⁈
— Вы как, мадам? — обрушив стол и прикрывшись им от метательного обстрела уточнил я выхваченной из воздуха стриптезёрше.
— Я? Бельё не обмочила, — сообщила она озабоченно, опустив руку. — Ой, а на мне его и нет! — захихикала она, чмокнула меня в щёку и шепнула «спасибо».
Ну а я продолжил метания, выдавая подвернувшимся под руку, ногу или стул со столом колобкам звиздюлей. Несколько раз чувствительно получил, но им досталось больше: через пять минут в полуразгромленном заведении валялись аккуратно, но сильно битые бюрократы.
— Отлежитесь, — старась не морщиться распорядился я. — А потом — бегом покатились решать мой вопрос! — припечатал я, топая к выходу.
На выходе меня встретили вооружённые типы, судя по всему СБ-шники Стальных. Но, даже не говоря, послали запрос — а я ответил. Ух как бедолаг скорчило — на миг в броне передо мной стояли не колобки, а сухарики. Дурачьё какое — вот я им искренне улыбался!
Так и дотопал беспрепятственно до монодиска и, с чувством глубокого морального удовлетворения, полетел к Олафу.