— Это мы ещё посмотрим, кто там, чего мне не даст. Сейчас мы немножко освоимся и будем поувереннее играть. Всё, спи давай.
Несмотря на внешнее спокойствие, Юра был взбудоражен. Как ни давил он в себе внутренний восторг и гордость, мысленное самолюбование постоянно выпирало. «Как бы так не зазведиться. Сейчас ведь ещё и дифирамбы начнут петь», — подумал и сразу нахмурился.
— Ты что же это, Юра, мрачный? — удивился подошедший Ларионов.
— Да вот думаю, как бы психологически устоять. Уверен, что в Москве уже вакханалия началась.
— О-о… Не переживай, я вот в твоей устойчивости уверен. Пропустишь мимо ушей и будешь стремиться к новым свершениям. А ребята… а для ребят ты пример — ты не будешь слушать медные трубы, и они будут устойчивы. И потом, это ж надо быть совсем желторотиком, чтобы после одного матча, да ещё и ничьей с ума посходить от радости. Журналюги? Да чёрт с ними. Они пусть поют, а мы пока поработаем.
— Ну, всё равно, меня лично переполняет какая-никакая, а эйфория. А ведь я осознаю, что надо работать вновь, а это скинуть в прошлое и шагнуть дальше. И непростым это кажется.
— Вот! Вот! Это же и есть прогресс личности. Развивайся, переключайся. Юр, если бы я не был в тебе уверен, я бы не стал так откровенничать. Искал бы рычаги и инструменты. А я знаю, что тебя лишь подправлять надо. И надеюсь, что с ребятами как раз ты мне будешь помогать управляться. А результат всё-таки неплохой, а ты сыграл замечательно, — поддел тренер в конце своего лучшего игрока.
— Олег Иванович! — возмутился Юра.
— Молчу, молчу, — Ларионов улыбался. — Так, ребятки, сейчас в гостиницу, ужинаем, спать, а в середине ночи в аэропорт. Домой пора. В понедельник полдня выходной, во второй половине на восстановительную тренировку прошу. Все были молодцы, в понедельник же и небольшой разбор. А в целом спасибо!
В самолёте Юра уже отошёл от своих восторгов, куда больше его заботила встреча с женой. Он почувствовал, что дико соскучился.
Опасения, что шумиха вокруг первого успеха будет значительная, вроде бы развеялись в аэропорту. Никто не встречал, случайные болельщики лишь робко поздравляли и брали автографы. Однако Тимур был тут как тут (не смог поехать в Аргентину с командой) с радостной улыбкой сказал:
— Ой, парни, шухеру вы ту понаделали. Телефоны лучше отключайте. На интервью соглашайтесь, но много не болтайте. Звёздную пыль стряхивайте почаще. В общем, добро пожаловать, и скорее отдыхать. До завтра. Так я понимаю, Олег? — спросил он у Ларионова. Тот согласно кивнул.
Все были измотаны долгой дорогой. К тому же вечерело, и все хотели скорее по домам. Большинству было не до приставаний журналистов. Бобров вообще не думал ни о чём, кроме Леры.
Она его ждала. Ждала цветущая и свежая.
— Ты как будто из санатория. Румяная, — радовался жене Юра.
— Юрка, ну а где я? И, вообще, здравствуй, — она обняла его не по-женски крепко.
— Привет, милая, — он неуклюже ткнулся ей в ухо. — Что и обед есть? — он потянул носом вкусные запахи.
— Скорее, ужин.
— Не жена, а мечта! Как там наш карапуз? — Юра прильнул к слегка округлившемуся животу Леры.
— Не знаю, как он, а я хочу есть всё время. При этом совершенно замечательно себя чувствую и вовсе не боюсь потолстеть или подурнеть.
— Ты хорошеешь день ото дня.
— Ой, какая грубая лесть. Ладно, дуй в душ, и пойдём есть. Ты-то сам выглядишь не очень хорошо. А у тебя теперь звёздная жизнь начнётся, силы потребуются. Не знаю, как тебя, а меня чуть ли не с ночи уже задолбили просьбами «сказать пару слов». Всё отключила поэтому.
— Как-нибудь утрясётся.
Уже в постели, он, убаюканный усталостью и тёплой близостью любимой, быстро уснул, оставив все свои тревоги на следующий день.
— И что ж получается? Хазары у тебя откровенная мразь, а русские, как всегда, всех спасли? — Ганжа привычно растёкся в кресле, поедая остатки пирожных.
— Я понимаю твои беспокойства. С такой-то подозрительной фамилией, — засмеялся Юра. Он мурыжил Леру и Сергея уже два с лишним часа. Несмотря на занудность материала, его слушали внимательно, и никто даже не заснул.
— У меня как раз фамилия — какая надо фамилия. Намёки ваши отвергаю, а южнорусскость свою признаю. Так что хазары твои мне как раз интересны. Всё же вот непонятен момент — вроде крепла Русь, объединяясь. Но тут раз — хазары вдруг растеклись крепкой смолой, пограничные области припахивая. Считай, русичей прогнули, ещё и на Византию натравливали, с коими у нас тогда скорее дружеские отношения налаживались. И потом — бац! Святослав всех разгромил. Вот непонятны мне эти два момента — сначала каганат вдруг омощнел неожиданно, затем Русь стала крепнуть резко. И всё это в какие-то две-три сотни лет.