— Юрец, ну где ты, там жди беспорядков, — пробасил, ухмыляясь вместо приветствия, Сергей. — Думаю, может календарь переверстать, чтобы тебя совать в те места, где слишком тихо. Для того, чтобы ты везде замес устроил.
— Ой, ваши шуточки, Сергей Валентинович, не по адресу, — отмахнулся Юра. — Отчего-то мне кажется, что ты устроил заваруху очередную.
— Ну, мы тоже тут не сложа ручки сидели, вон Лерка знает. — Ганжа зыркнул на Леру. — Собственно, нужно продолжать.
— Да, но сначала мы домой заедем. Даже не возражай, не отдам, — Юра с ходу пресёк аргументацию Ганжи о необходимости скорейшего прибытия Леры на «Темп». — Так что, шеф, вези в Измайлово. И знаешь… поехали через не по Кольцу.
— Поехали. Что уж…
И они поехали по привычно грязной дороге, разбрызгивая слякоть по неказистым обочинам. С неба сыпали непонятный снег, вылуплявшийся на лобовом стекле ртутными каплями. Погромыхивая, они преодолели стену на кольце, въехали в Орехово-Борисово. Ещё недавно оживлённый спальный район был тёмен, запущен и малолюден. Дома сияли обшарпанными стенами, магазины не работали, а редкие флаймобили и машины земные проскакивали, не останавливаясь.
— Прям какой-то Гарлем образовался, — Юра, нахмурившись, уставился в окно.
— Да, тут сейчас не поймёшь, кто живёт. Нормальных людей выжили, чурбаны тоже вроде не селятся московские. Из области кто-то пробрался, чем-то тут промышляют. Лучше даже и на красный и не останавливаться.
— Ты краски-то не сгущай, — вступила Лера, — просто малолюдно и запущено. А обычные граждане здесь обитают. И точно так же отсюда тянутся на стадион. Ещё и гордятся, что Юрка отсюда родом. У меня же работа по социальной Москве есть свежая, ты разве забыл, Сёрежа?
— Да уж, тебя на мякине не проведёшь, а вот муженёк твой весь испереживался, свой двор увидев.
— Отсюда не видно, — Юра продолжал смотреть в окно. Проезжали Борисовский мост. Внизу болотом лежали запущенные Борисовские пруды. — Зато вон видно, что «Красногвардеец» жив пока. Трибунки покрашены даже, — Юра заулыбался, завидев поля детства.
— А как же! Мы им слегка помогаем. Раньше так вообще содержали.
— Знаю я. Что планировалось здесь центр подготовки Южного округа сделать, да всё зачахло. Как и многое другое. Эх… ладно. Так чего там с арабами-то?
— Чего-чего, думаем, что задумали их свалить.
— Кто?
— Да тут вариантов навалом. Другое дело, почему именно с «Московии» эти силы решили начать. Как бы не стать разменной монетой.
— Слушай, Серёж, а может, нужно как раз стать монетой разменной, уж коли мы в эти поддавки включились? Прикинемся «дурачками» и дальше.
— Гм… Фиг знает, много неизвестных, пока впотьмах шлёпаем. Непонятно направление. Точнее, главная цель-то видна, но как-то условия всё время меняются, поэтому и средства могут отличаться. Нам главное что — не провалить задумку тридцатого декабря. А ведь сейчас кривая стала так изгибаться, что неизвестно, куда кинет. Вспомни, как легко нас киданули в первом Чемпионате.
— Да, но тогда не было мощного твоего кулака, — возразил Юра.
— Хм… не так чтобы совсем не было… — Ганжа за рулём заменьжевался.
— Что?!
— Нет, в целом, как сейчас, влиять мы, конечно, не могли. Да и ни у кого таких технологий не было. Но немножко всё же мы пытались события корректировать. Иначе в сезоне ПреЧемпионата вас раздавили бы несколькими скандалами.
— Когда же вы закончите меня удивлять «байками из склепа»? — устало откинулся на сиденье Юра. — Уже скоро приедем. Я дома останусь, Лерусь.
— Хорошо. Валентин тебе, по-моему, и завтра день отдыха готов дать.
— Да нам ведь отдыхать-то некогда, итальяшки на носу. Последняя домашняя игра дома перед «Гэлэкси». Мы с ним чего надумаем, вам скажем.
— Вот опять какую-нибудь хреновину придумаете, нам потом разгребай.
— Вообще-то прошлую «хреновину» никто не отменял. То есть лёгкие репрессии в сторону «Московии», но без перегибов.
Остаток воскресенья Юра провозился дома с геоноутом. Он вновь углубился в жаркие мотивы Востока в разные времена. Осколки империй до сих пор кололи пятки новых завоевателей и последователей, не давая покоя скупой земле. Однако в этот день виртуальные картинки не захватили Боброва без остатка, мозг зацеплялся за дела текущие.
«А осталось-то совсем немного…. И чем ближе, тем непонятнее, что мы хотим взорвать. Точнее, массы мы взорвём, и энергия высвободится. Только станет ли это началом, а не досрочным концом. Только ведь теперь другого выхода и не видится. Та долгая стройка, затеянная Тимуром, сейчас уже не получится. Нет сил и времени. Позвоню-ка я отцу». И он оторвался от сухопарых пейзажей, позвонил на Алтай. Там был уже поздний вечер, но он знал, что отец ещё наверняка работает.