Несмотря на усталость, после ужина отрубились только маленькие участники похода, взрослые же, расположившись у костра (ночь предстояла свежая), жались к теплу и разговаривали разговоры.
Как и хотели все без исключения участники путешествия, обстановка разом выкинула из их голов ненужную шелуху, оставив рафинированные в своей правильной направленности мысли. А пока их вообще заботили лишь насущные проблемы существования в походных условиях: как справятся малыши, что есть, сколько идти, какая будет погода и тому подобные вопросы.
Ещё два дня они удалялись от места выгрузки, неспешным ходом пробираясь по прибрежной тайге, плюшевым сопкам и увядающей постепенно траве. Малышей иногда приходилось «брать на борт» — отец и дед сажали их в специальные нагрудные сумки. Но поскольку темп был невысоким, а люди были тренированными, то сильного напряжения не наблюдалось. Во второй половине третьего дня стали подыскивать место для лагеря. Сносных полян было достаточно, но и требования были высокими — ведь стоянка должна была стать пристанищем дней на десять. Стоянка всё никак не попадалась, и когда уже решили перенести поиски на следующий день, тропа свернула к реке и вынырнула на симпатичную лужайку. Плоским полуостровом она возвышалась над рекой, имея пологий спуск чуть сбоку. Ниже по течению нависал лесистый холм, вглубь от реки начинался прозрачный сосновый бор, откуда и вышли путешественники.
— Шикарно! То что надо, — Ксения Ивановна сбросила поднадоевший уже рюкзак.
— Да, мне тоже нравится, — устало улыбнулась Лера. — В любом случае, уже пора на ночлег.
— Действительно, скоро будет смеркаться, поставим лагерь, заночуем, а завтра уж детально осмотримся, что здесь и как, — принял решение Владимир Викторович.
Юра же молча сгрузил дремавшего у него на груди Никиту и уложил пока на расстеленный Лерой коврик, потом принял у отца также кемарившего Андрейку и положил рядом с братом. Они инстинктивно придвинулись друг к дружке для пущего тепла. Юра не мог удержаться, чтобы не задержаться взглядом, отрываясь от дел, на два этих свёрнутых сопящих клубочка. Лера прижалась к нему.
— Утомились пацанята. Кормить будем будить?
— Да надо бы, а то ночью спать не дадут, захотят есть.
А мальчуганы и сами проснулись, когда походные звуки стали громче и настойчивее: затрещало сваленное отцом дерево; затем застукал топором дед; женщины громыхнули разок-другой посудой — быт налаживался, стоянка обживалась. Мальчишки уселись на коврике сонными котятами. Они были вялы, но голодны — ужин поглощали с аппетитом и без капризов.
Посиделки у костра не задались — начал накрапывать дождь, загнав походников по палаткам. Близнецы выбирали всё время разные жилища — то по отдельности, то оба к бабушке и дедушке, то оба к родителям. Сегодня мальчишки захотели к родителям. Под шуршание слабых осадков, они слушали сказку от отца, прижимаясь в «страшных местах» к маме. Из соседнего «дома» периодически раздавались громкие возгласы и хохот — старшие товарищи тоже засыпали не сразу, вспоминая былое.
Дождь оказался каким-то размытым атмосферным фронтом — погода осталась в рамках довольно устойчивого бабьего лета. Следующие дни обустраивались и «нагуливали жирок», как сказал Бобров-старший, подчёркивая курортную жизнь походников.
— Пап, так ведь мальцам с этого и нужно начинать. Что-то не думаю я, что ты в четыре года шастал по горам, взбираясь на крутые вершины.
— Да шучу я, Юрок, шучу. Но завтра мы с тобой радиалочку всё же сделаем. Я прикинул маршрутик.
Близнецы, занятые какими-то своими играми, услыхав слова деда, заканючили «тоже хотим». Чтобы их отвлечь, смастерили им на толстом суку качели и кольца. И в детских головках быстро произошло замещение желаний, и они переключились на другие развлечения.
Выдвинулись ещё затемно, ёжась от белой росы (того и гляди роса могла перейти в иней, пока же день разгорался осенней «жарой»), взяв лишь лёгкие рюкзаки с едой, накидками, топором и спичками. Возврат был запланирован к вечеру. Целью Владимир Викторович выбрал безымянную гору в восьми километрах от лагеря. Большую часть пути шли по тропе, лишь у подножия горы свернув в нехоженный лес. Трава уже осела, увядая, поэтому прорубаться приходилось нечасто. Тем не менее, до выхода на безлесную высоту пришлось потрудиться, оттого не переговаривались, лишь перебрасываясь словами помощи и советами.
Наверху задувало. Разгорячённые тела мигом прохватило упругим ветром, глаза заслезились.