— Ой, напугал ежа… Я вообще не уверена, что эти «друзья» наши не могут управлять этими процессами катастрофическими. А в таком случае вряд ли будут совмещать два в одном.
— И что, ты хочешь сказать, что тогда, в двадцать шестом, не самопроизвольно устроилось всё?
— Да там-то кто знает. Больно уж всё человечество пострадало тогда…
— Кто-то пострадал, а кому-то и на пользу пошло.
— Ну, может. В тех временах мы не копались. А тогда наша служба была ещё не слишком развита, чтобы отслеживать деяния сильных, — Лера задумчиво глядела в потолок, в любимой позе пригревшись на Юре. — А ты придумал подарки на Новый Год? — вдруг сменила она тему и заулыбалась.
— А как же! Только об этом и думаю, — хмыкнул Бобров. — А что, по вашим прогнозам за узлом Новый Год настанет?
— Ах-ах, шутник, — Лера ущипнула его за ногу, заставив дёрнуться. — А я вот тебе приготовила уже, — она загадочно улыбнулась.
— Носочки и трусочки? — засмеялся Юра.
— Угу, сама вязала, — не обиделась она.
Как и говорил Юра, в понедельник прямо с утра Проскурин позвал его к себе, пока команда под предводительством тренера по физической подготовке занималась восстановительными мероприятиями. Среди прочего, в том числе подразумевались массаж и сауна.
— Вот, Анатолич, где справедливость? — Юра устало плюхнулся в кресло — он уже успел побегать по морозцу на лыжах с утра. — Я и на поле вкалываю, и теорию развиваю, а ништяки до меня не долетают вовсе.
— О, Юрий Владимирович, в вашем ли положении жаловаться? — принял игру Проскурин, но тут же её и прервал. — Давай, не стенай, после будет тебе и баня, и массаж. Шангрилу расстарается, ты же знаешь, как он к тебе относится.
— Ага, буду орать и биться от боли у него на столе, — буркнул Юра. — Ладно, давай к делу, что ли?
— К делу! — Валентин тоже присел. — Ты-то сам думал?
— Да я уже устал думать! Хочется когда-нибудь отпустить все эти мысли на свободу, оставив себе пустоту.
— Ну а всё же?
— Вчера только с Лерой обсуждали. Решил, что будем ту же линию гнуть, без люденов. Смысл их использовать, если санкций, как уверяет Лера, сейчас нам ни за что не будет, а наигрывать действия внутрикомандные среди пацанов нужно? Нет резона. Вот такие мои простые мысли.
— Не будет санкций, говоришь?
— А ты не так думал?
— Я как раз думал, что двух зайцев будем убивать — и попробуем снова свою игру показать усилиями парнишек (и тебя, совсем уже не парнишки), и, получив за это по рогам от руководства, продолжим вживаться в роль притесняемых и угнетаемых. А тут получается, будем просто так играть? Не будет ли это недальновидно?
— Не понимаю тебя. Если уж не получится двух зайцев убить, что ж, за одним теперь тоже не гнаться, что ли?
— А не упустим ли мы какую-нибудь возможность? Ведь осталось всего две недели и всё. — Проскурин помолчал. — Честно, и сам не знаю, что тебе ответить. Чисто такие… интуитивные возражения. Вроде напрашивается сделать так, как ты говоришь, но что-то душа не лежит.
— Но предложить альтернативу ты не можешь? Что остаётся? Сыграть люденами? А зачем?
— Ты прав, не предлагаю альтернатив. А людены уже списанный вариант, это тоже факт. М-да… думаю, что будем тренироваться так, как есть. А уж в субботу посмотрим, чего меня тревожило. Возможно, просто нервничаю в преддверии. В Лондоне уж по-простому не будет.
— А где может быть сейчас по-простому на выезде?
— Не поломаем ли ребятишек в преддверии? А если драка случится.
— Чёрт! Про драку-то я и не подумал.
— А вот!
— Может, двоечку люденов для этой цели выпустить?
— Во-первых, если запрограммировать на бой я и смогу, несложно это, то бойцового подвида у нас нет в составе, если ты помнишь. Во-вторых, наша игра либо ты, Васильев да Ребров и остальные людены, либо все парнишки и ты во главе. Как вкрячить сюда двоих люденов, плохо себе представляю.
— М-да… Ну, вот и задача на неделю. Думаю, играем как есть, а эту ситуацию обдумаем. Надо с ребятами из «Рыси» связаться. Может, посоветуют на драку чего-нибудь.
— Да, ты же всё равно хотел поговорить в преддверии тридцатого с ними.
— Да… Тогда что ж, порешим пока на этом?
— Давай, иди на массаж, — Проскурин и сам направился по своим делам из комнаты.
Морозы звенели, жители кутались, стараясь поменьше бывать на улице. Проскурин же игроков своих не жалел, гоняя их на свежем воздухе. Они румянились, бурчали, громко сморкались, но терпели, признавая постепенно авторитет тренера. Тем более что другой уже признанный авторитет — капитан Бобров вторил тренеру: «Потерпите, ребятки».