— И ведь полный стадион набежит! — Бобров сказал это куда-то в небо.
— Не завидуй. Тем интереснее. — Рядом стоял Проскурин.
— Да… интереснее. Не бывали вы здесь, Валентин Анатольевич. Они и порвать ведь могут.
— Никак ты испугался? — Валентин улыбался.
— Конечно, боюсь. Я всегда тут боюсь. Боюсь, что на трибуны выскочу и буду, как Кантона.
— Ладно, ты сейчас-то не бузи. Оставь эмоции. О! Смотри, кто к тебе пришёл.
Из-под трибун вышла длинноногая шатенка. «Леруська!» — Бобров радостно побежал к ней.
— Привет, милый! Я успела, — она улыбалась. — Посижу тут, понаблюдаю.
— А где ты будешь во время матча?
— Ну, где всегда — в блатной ложе. Меня уже и пригласили. — Она кокетливо улыбнулась. — Не вздумай ревновать.
— Смотри, будем выигрывать, как бы они на тебя не обозлились. Отцы города, — Бобров усмехнулся.
— Ты же знаешь, что я могу за себя постоять, — она чмокнула его в шею и уселась на одно из кресел нижней трибуну, закутавшись в плащ.
— Лерусь, долго ещё — продрогнешь вся. Сходи в ресторанчик, перекуси. Потом тут же и номера для нас выделены.
— Хорошо, милый, не волнуйся. Разминайся лучше. За каждый синяк или травму будешь у меня отрабатывать.
Бобров, улыбаясь, побежал обратно на поле.
Матч начинался в пять часов вечера и, как и предполагал Бобров, набился полный стадион. Бело-голубые трибуны нестройно шумели, предвкушая бойню. Своего рода дерби, богатая история и множественные подтексты, подогревали интерес ко встрече этих команд из раза в раз. Никого не волновало, что «Московия» шла на последнем месте, а «Зенит» болтался в середине. Результат в этих встречах зачастую значил для болельщиков больше, чем положение в турнирной таблице. А сейчас дополнительно раззадоривало чудесное преображение «Московии» в прошлом туре. Местные жители, игроки, тренеры были объединены желание указать «москалям» их истинное место.
В составе «Зенита» выделялись двое здоровенных люденов-бугаёв, эдакие борцы-культуристы. Проскурин знал, что это были «игроки» из разряда бойцов. Он нахмурился, ожидая недоброго. Однако начало матча разогнало его невесёлые мысли.
Казалось, что расчёт был верен и тренерский штаб «Зенита» действует по предугаданному сценарию. Игроки питерской команды жались к своим воротам, как бы таясь в засаде. «Московия», готовая к этому и ведомая Бобровом, обложила ворота соперника многочисленными ударами, угловыми и штрафными. К двадцатой минуте счёт был уже 1:0 в пользу москвичей. Отличился Васильев. Трибуны до этого момента освистывавшие владеющих мячом гостей, обескуражено замолкли. Стали слышны слаженные голоса горстки болельщиков из Москвы. После гола сохранилась прежняя ситуация: одни нападают, другие обороняются. «Что-то как-то всё подозрительно» — Боброву стало и интересно, и беспокойно. Тем не менее, первый тайм так и закончился. «Московия» не смогла забить ещё лишь благодаря летающему по углам вратарю «Зенита», да судье, который спокойно взирал на то, как в штрафной заваливают игроков «Московии».
В перерыве люденам «чистили мозги», а остальные пили водичку и чай.
— Пока всё как нужно идёт. Единственное, что не даёт мне покоя — эти головорезы. Бойню они планируют, что ли… Тогда почему пока рубят не больше обычного… — Проскурин был озадачен.
— Валь, восьмого номера нужно менять. Засбоил он как-то. С ходу не разберёшь, за перерыв не успеем, — подал голос занимающийся люденами помощник Проскурина.
— Так, начинается… Саш, ну как, выйдешь? — обратился он к одному из юных запасных.
— Тренер, я готов, — ответил взволнованный защитник Александр Матросов.
— Значит, если эти попрут: мяч отобрал и Боброву отдал. Всё просто. Без самодеятельности. Убегай, доставай, руби, если надо. Юра, если что, подскажет. Давай, не дрейфь! — напутствие закончилось, и команда пошла на выход. Второй тайм начинался.
Зрители в перерыве вновь воодушевились, и стадион встретил «Московию» оглушительным гулом.
— Требуют крови, — криво улыбнулся Юрий.
— Юр, дай мне пас, и я им снова забью, — Ромке хотелось играть и забивать, трибунные переживания его волновали мало.
Судья свистнул. А дальше… Всё пошло не так, всё пошло наперекосяк. Все как один игроки «Зенита» начали грубить на ровном месте. Но это было полбеды — Ромка убегал и ускользал, Бобров уходил финтами, а люденам было всё равно. Вскоре многие из них были окровавлены. Основная гадость заключалось в тотальной провокации — каждый из игроков «Зенита», каждый на свой лад и язык, стал оскорблять Боброва. Каждый из них будто знал его слабые места («Тренеры науськали, знают, куда шибать», — думал Юрий), и мерзкими словами-снарядами бомбардировали беспрерывно Юру, копя в нём злобу и гнев. А счёт держался прежним, только вот комбинации «Московии» стали захлёбываться в самых зачатках (Боброва был слишком отвлечён на то, чтобы не быть сломанным), но «Зенит» был пока тоже не слишком атакующим — дела «подрывные» требовали значительных усилий. А потом случилось.