Они частенько виделись, ходили гулять в своё любимое Коломенское, а когда лёг снег, Юра вместе с Лерой вытаскивал Ганжу на лыжную прогулку. Было всеобщее посленовогоднее безделье, и у Юры был перерыв в тренировках до середины января. Но они решили никуда не уезжать, так как зима выходила совсем неплохой.
На ногах у них были широченные целинные лыжи из лёгкого пластика со специальной микроскопической структурой, позволяющей с минимальным трением скользить вперёд, намертво застревая при отдаче назад. Лера с Юрой красиво скользили по полям и перелескам ближнего Подмосковья, торя лыжню. Ганжа, отдуваясь, плёлся позади.
— Загнали меня, черти полосатые, — пыхтел он. — Это вы там спортсмены, а у меня ножки нетренированные, я мозгом работаю.
— Ладно, давайте привал и костерок, — сжалился Юрий.
— И коньячок? — обрадовался Ганжа.
— Фиг тебе, алкоголик!
Ганжа стащил с бритой головы шапку и умылся снегом. Он был разгорячён, но отличался от румяных друзей несвежим цветом лица — постоянные бдения за компьютером оставили на его лике землистый отпечаток. Они нашли уютную опушку и уселись под разлапистой елью на поваленные брёвна. Юра развёл поблизости небольшой костёр, прежде разгребя пушистый снег до мягкой землицы.
С аппетитом трескали бутерброды, дымя чаем из термоса, вдыхая сладковатый дымок от костра.
— Юрец, ну ты чего там, окончательно погряз в футбольных баталиях и забыл свои бравые идеи?
— Серёг, это ты так забыл начинку нашей команды?
— О! Это сейчас песнь про русское единство, которое олицетворяют румяные молодцы богатого татарина? Дела-то где? Да, народ полюбил, да выйдете в «вышку». А дальше-то что? Я уж не говорю, что в славе этой и деньгах скурвиться недолго. Хорошо, у тебя Лера есть. Родители и я, — Ганжа переглянулся с Лерой.
Юра в задумчивости ковырял прутиком в костре. Он знал, что Ганжа прав. Он и сам стал замечать, как ребята в команде принимают победы с некоторой надменной привычкой. С каким удовольствием раздают интервью и читают про себя в СМИ. Да, Тимур не охладел к прежней задаче. И сам Бобров, капитан, видел более высокие цели. Но сумеют ли они сохранить ребят? Ведь уже сыпались предложения со всех сторон, и Тимур делился опасениями. Но у них был один несомненный плюс — он боролись за путёвку на Чемпионат-2022 практически на равных с зубрами: ЦСКА, «Спартак», «Зенит», «Динамо», «Локомотив». Существовал сложный рейтинг, в котором достаточно большой вес имело мнение болельщиков. Так вот, у болельщиков, и болельщиков не только из Москвы, эта русская команда пользовалась небывалым успехом. Ахметдинов попал в точку, и популярность всё пребывала.
— Серж, ну чего скрывать — есть правда в твоих словах. И этот момент Тимур, может, и не учёл. А может… а может, и предусмотрел! Ведь популярность эта и слава идут вместе с его идеей. А порознь — грош нам цена! Главное, ребятам это донести.
— Вот! Сынок, ты прямо умнеешь на глазах, — снисходительно заулыбался Сергей. — И возникает вопрос — как, с какой стати в юных мозгах установится эта цепочка? От игры к игре самомнение растёт у них. И какое мнение-то? САМО! О себе, то бишь, с командой не слишком ассоциируемое. Вот тут Тимурка твой и погорит.
— Так неспроста же собираемся мы и говорим об этом. Да, может, не все понимают, но мало ещё пока работы сделано…
— Да через полгода, когда выйдете вы в «вышку», — перебил Юру Ганжа, — растащат ваших мальцов, они и глазом не успеют моргнуть, а лишь безропотно будут смотреть в глаза очередному сказочнику, обещающему и горы золотые, и славы океаны, и девочек самых красивых. Не всем же, как тебе, повезло.
— Так, короче! Чего ты тут за наезды развёл? Что ты предлагаешь? — нахмурился Бобров.
— А сведи-ка ты меня с Тимуром, а я с ним и потолкую, — прищурился Ганжа.
— А я что же, недостоин? — Юре стало обидно.
— А тебе, мальчик мой, вредно от больших знаний может стать. Ты парень у нас горячий и роль твоя не в планировании стратегии.
— Выходит, что я безмозглая дубина в чьих-то руках?! — Юра вспылил, пнул сугроб и, надев лыжи, двинул в сторону, размашисто скользя в свете низкого солнца. Лера рванулась было за ним.
— Оставь, остынет сейчас.
— Серёж, ну нельзя же так резко с ним. Ты же знаешь, что ранимый он. Может, стоило его посвятить?
— Лерк, ничего ему не сделается сейчас. Попыхтит и вернётся. Ещё и прощения попросит за вспыльчивость. А вот знать много ему — это делу навредить. Так что пусть так, как есть.