Всё это он выкладывал на собрании команды перед последним матчем. Играли на своём стадионе с «Динамо». Московским. Ажиотаж накрывал с головой. Казалось, что каждый житель столицы болел за «Московию», если он, конечно, не был преданным поклонников другой московской команды.
— Друзья мои, я знаю, что все вы хотите выиграть. И сделать это, как всегда, красиво. Но хочу сказать вам огромное спасибо за то, что вы уже сделали — вы снискали любовь и уважение, не побоюсь этой цифры, сотен тысяч людей. Причём людей не только живущих футболом и интересующихся им, а и простых граждан, простых русских людей. Не перенервничайте и играйте спокойно — всё равно этот матч будет записан в нашу славную, пусть и только начавшуюся историю.
— Что-то как-то пафосно получилось, — буркнул Бобров. Сам он, против своей воли начинал мандражировать фибрами и другими частями души и тела в преддверии этого матча. Он понимал, что шансов на первое место у его команды немного, да и свет клином не сошёлся на чемпионстве, здесь Тимур прав, но желание-то пёрло, амбиции не глохли. И именно командные амбиции. Ведь как игрок он, несомненно, стал главным украшением игр уходящего сезона. Его красивые движения, умные действия и джентльменское поведение на поле и вне его постоянно собирали урожай хвалебных отзывов. Удивительно, как он не захлебнулся в этом оголтелом прославлении. Тем не менее, большое познаётся в сравнении — и пусть нынешнее третье место показалось бы в начале сезона пределом мечтаний, сейчас хотелось выиграть всё.
Накануне родители ночевали в Москве на старой квартире, вместе с ребятами. Май припозднился с озеленением и сейчас, в конце месяца, накануне лета даже берёзы не до конца распластали свои резные листы. Черёмуха вовсю полыхала белыми кострами, накрывая ядрёным ароматом. Москва, неустроенная, разноликая и эклектичная, спешащая и нервно глядевшая в будущее вдруг ожила весной и футболом.
— Ну что, Юр, хлеба и зрелищ? — улыбнулся отец, он был не по сезону загорел и свеж. Жизнь в посёлке была не только безопаснее, но и явно полезнее для здоровья.
— Пап, вы чем там занимаетесь? Как будто из отпуска вернулись! — мимо ушей пропустил колкость Бобров младший.
— Да всё тем же, да только вот вечером газончик подстричь, с утра улицу подмести, в выходные прогуляться, пробежаться. Так что всё в порядке, спасибо не только зарядке, но тебе и Тимуру. И, вообще, даже у нас за городом жахает этим матчем завтрашним по башке, спасу нет. Билетик ты там припас, аль нет?
— Ага! Пап, а может, лучше хлеба всё же? Шучу, шучу. Всего по два билета нам и дали. Так что, если, мам, ты пойдёшь, то Леру придётся пресс-секретарём оформлять и на скамейку запасных, где и так будет не протолкнуться.
— Юрочка, да я лучше дома, а то на стадионе как-то ещё больше нервничать буду.
— Да чего нервничать-то, Ксюш? Они же и так герои! И наш — самый главный, — отец опять кольнул Юру его славой.
— Пап, ну чего ты, — расстроился Юра.
— Юр, теперь уже я шучу, — Владимир Викторович пошёл на попятную. — Я же вижу, что всё в порядке с тобой. Другое дело, для чего всё это… Ну, это мы с тобой потолкуем дня через два. Когда всё закончится.
— Ксения Ивановна, Владимир Викторович, да что вы всё о футболе — давайте поужинаем. У нас дома, можно сказать, табу на разговоры про футбол, — Лера улыбалась. — Лучше вы расскажите, как там в посёлке.
— Да обычно там, Лер. Поедемте лучше на Алтай с нами в отпуск?
— Мам, давай потом, а? — Юра, несмотря на всякие табу, думал как раз только о нём, о футболе. Лера понимающе потеребила ему затылок и прижалась лбом к его лбу.
А потом всё сложилось, как по-писанному. День сочился светом, птичьим гомоном, весной и счастьем. Хмурые тяжести были задвинуты в чуланы, люди улыбались и здоровались друг с другом. Даже многочисленные азиатские, южные люди и другие пришлые как-то побелели и не выделялись в общей массе, вопреки обыкновению. «Затишье перед бурей», — почему-то подумалось Боброву. Он же сам и удивился своим мыслям: «Наверное, волнение, будь оно неладно».
Стадион бушевал, народ пролезал внутрь всеми правдами и неправдами. Негде было упасть не только яблоку, но даже и вишенке. Для непопавших на трибуны, на парковой аллее установили большой экран, дабы дать почувствовать остальным людям себя причастными и видеть, что происходит на самом деле.
Толпа ревела, кричала и была поражена всеобщим вирусом эйфории. Юра уже с поля, помахал вместе со всеми участниками матча трибунам. «М-да, как же несложно людей подводить под одну гребёнку, все сейчас одно стадо, все сейчас за нас готовы разорвать, вынести и закопать». Он встряхнул головой — нужно было подумать и о самой игре, в конце концов.