— Думаю, до осени можно отдыхать, — завершил Тимур заседание клуба по итогам сезона. Конечно, львиную долю времени обсуждали будущее. Присутствовала и команда в полном составе.
Собственно, обсуждение сезона было коротким. Тут и так было всё понятно, сплошные награды и благодарности. И ложки дёгтя даже не было. А вот будущее штриховалось неясным туманом. В целом, конечно, руководство разделяло надежды ребят на то, что «Московия» войдёт в нестройные ряды участников Чемпионата. Многое было за благоприятный исход: сумасшедшая популярность, удачное выступление, самобытность. Но, конечно, «русскость» команды была вызывающей, поэтому этот факт мог сыграть как за «Московию», так и против. И самым главным минусом клуба была абсолютная аморфность в подковёрных играх, что при совсем юном возрасте команды выравнивало все их достоинства в борьбе за путёвку.
Два летних месяца для Бобровых прошли в кипучей путешествующей деятельности. Целый июль, они наслаждались постепенно сереющими ночами на Онежском озере, рыская по шхерам и заливам на небольшой яхточке, что сняли в Губе. Поскольку управлять они особо ей не умели, то целую неделю обучались у местного яхтсмена, колоритного бородатого дядьки. За следующие три недели они попадали в шторма, ночевали на необитаемых крохотных островках, ели уху, чернику, грибы. Медведь, мало смущаясь, ел свою малину, когда они прошуршали на своём кораблике рядом с берегом. Дикость природы была жиденько разбавлена редкими туристами и вымирающими местными жителями ветхих деревень.
В который уже раз они оба подмечали, что, оставаясь длительное время вдвоём, они не только не устают, а, наоборот, непрерывно наслаждаются обществом друг друга, как и природой вокруг. Они улыбались друг другу и позднему закату, они брызгались водой и ныряли, играя в салки. Готовили еду, сменяя один другого возле котла. Их совместимость была подобна искусно собранному пазлу, вековой брусчатке, что не поддавалась времени, стихии и людским порокам.
Но вот ночи стали всё больше темнеть, небо бледно высыпало звёздами — надвигался август. Ребята сдали кораблик и в раздумьях, куда бы податься ещё на месяц, разбили лагерь под невысокой скалой на берегу озера.
— Всегда можно укатить к родителям, — вынес предложение Юра.
— Они же в этом году в Западный Саян подались?
— Ну а какая разница? Даже лучше. Там и народа поменьше, и горы другие чуть.
— Юр, а на Камчатку? Она сейчас чья?
— Камчатка — это класс, мечта… — мечтательно протянул Бобров, — а давай и глянем сейчас.
Они с собой таскали мелкий планшетник, который заряжался от солнца и тепла костра. Включали они его, правда, редко, сознательно огородив себя от цивилизации. Карты у них были бумажные, из навигационки — только компас. Но раз в неделю заводили правило устраивать, как Лера называла, «политзанятие» — смотрели, слушали новости («а то страна опять на кусочки начнёт разваливаться, а мы так в лесу и просидим», — оправдывал такой «выход в свет» Юра), выходили на связь с родителями и Ахметдиновым. Вот и сейчас они достали из футляра свой ларец с выходом в цивилизованный мир.
— Ну, пока Камчатка в Дальневосточной Республике, с которой у нас, как почти и со всем, безвизовый режим. Так… Что у нас с транспортом. О! Смотри-ка, всё летает. И цены невысокие. Берём на дня через два?
— Берём, конечно.
Юра потыкал, полистал и вот они уже стали обладателями билетов на самолёт «Москва — Петропавловск-Камчатский».
— Так что, нам надо теперь дуть домой скорее? — Лера подумала, что, как всегда, на сборы минимум времени.
— Так: завтра с утра в Петрозаводск, послезавтра, выходит, дома. День собраться и помыться. Нормально?
— Ну, мальчикам, может, и нормально, а девочкам придётся поторопиться, — Лера игриво поджала губы.
— Моя девочка не такая, как все. Она умеет всё.
— Ой, не подлизывайся, — Лера с удовольствием подставила под поцелуй щёку. — И скажи, мы там просто погуляем? Или велики будем брать?
— А ты бы как хотела? Я за пешку и всякие автостопы.
— Да, я тоже бы ножками потопала.