В Хабаровске хоть и не трясло, но и курортом этот город тоже не был. Пожары в тайге застилали город едким смогом, Амур сочился жалкими протоками в широченном русле, а многочисленные китайцы создавали оглушающий гомон на площади перед гостиницей, в которой остановились ребята на ночёвку перед отправкой самолётом в Москву.
— Гулять пойдём? — спросил Юра вышедшую из душа Леру, которая благоухала чистотой и темнела загаром.
— Глотать дым и продираться сквозь толпы китаёзов? — в номере воздух более-менее очищался кондиционером.
— Ну, в общем, да. Я тоже не горю желанием. Тем более уже вечереет.
— Юр, вот скажи, — Лера вытирала полотенцем свои густые волосы. Они выгорели и стали отдавать «каштанкой». — При всей это раздробленности России, почему здесь образовалась Республика, а не просто отошла очередной провинцией к Китаю?
— Ха! Лерк, так на кой им столько проблем под своё крыло? У них сейчас и своих-то хватает неурядиц, а здесь такие масштабы огромные, люди такие… своеобразные, что ли. Уж точно не китайского менталитету. А так — пусть сами себе хозяйничают… точнее, думают, что хозяйничают, а узкоглазые свои дела проворачивают и сливки снимают.
— Ну ладно, пускай так. А как же быть с территориями?
— А что с территориями?
— Ну, прирастать землями им надь или не надь?
— Ежели они тут живут и так, пусть и формально по местным законам, то зачем им это нужно? И потом, последние годы в связи со внутренними непорядками их экспансия приостановилась. Да и буйный экономический рост тоже. Тут, как раз на севере, скорее, речь можно вести о Маньчжурском сепаратизме.
— Какой ты умный, — Лера давно удовлетворила своё любопытство и теперь просто улыбалась тому, как размышлял Юра.
С утра они вновь, после камчатских дымов, прокоптились и, пахучие, залезли в аэроплан.
— Сейчас, хоба! И в Москве дымы, — пошутил Юра.
— Да вроде ж не было признаков, когда мы уезжали.
— Да долго ли сейчас-то…
Вылетели утром и в полдень по столичному времени были в Москве. Дымов не оказалось, но пылища покрывала жирным слоем придорожные дерева и кусты.
В субботу вечером вылетели в Мадрид. Домодедовский аэропорт уже около десяти лет, по сути, единственный аэропорт международного сообщения в Московской республике, был привычно пуст. Нужда в перемещениях у населения, если и была, то стоимость переездов в соседние государства, а, тем более, в дальние была неподъёмна для большинства. Редкие дельцы и чиновники, спортсмены, да военные ошивались у табло вылетов и прилётов. Очередей на регистрацию не было и вовсе.
«Московия» давно не летала собственным самолётом, да и чартеры команде не всегда давались. Экономили. Вот и сейчас, общим порядком, погрузились на регулярный рейс. Самолёт был новенький, спонсировался Чемпионатом. И вобрал в себя, помимо команды, небольшую горстку преданных болельщиков.
— Как там Лёшка? — Проскурин поинтересовался у Боброва, когда тот сел рядом.
— Да кто его разберёт. Вечно нахмуренный, с кнопками музыки в ушах. Главное, чтобы по приезду поспал. В пять матч?
— Да, в пять.
— Анатолич, ты бывал в Мадриде?
— Да как-то не пришлось. В юности с родителями был в Барселоне. Какие-то смутные остались впечатления: жара, сиеста, мало красивых женщин.
— Это в какой-то такой юности тебя женщины интересовали, да ещё и с родителями если ездил? — изумился Бобров. В его глазах Валентин не выглядел таким уж ярым поклонником женского пола.
— Да лет пятнадцать мне было уже. А что ты думаешь? Я как раз тогда очень даже «ходок» был. Весь вроде такой ботаник, в очёчках, пухленький. Но какой-то подход был, что ли. Это я после смерти жены, как-то охладел к ним в целом, — Валентин погрустнел.
— Прости, я не знал.
— Да отболело уж всё. Кстати, та же катастрофа, что и у Тимура.
— Как?! — Бобров поразился.
— Да вот так. На расследовании я как раз с Серёгой и познакомился.
— С Ганжой?
— Ну да. Я, собственно, уже десять лет тебя заочно знаю, но вот не было нужды знакомиться.
— Занятные дела происходят. Тимура давно нет, а таинственность вокруг «Московии» и загадки для меня остаются.