— Нужно ещё один, — подгонял своих Юрий. Он решил форсировать события и выжать из люденов всё, что могут, а на второй тайм забить в них и программы защиты. «Главное забить, а Лёшку в перерыве мы убедим».
«Московия» осадила штрафную «Королевского клуба». Удары сыпались градом, кинжальные прорывы нападающих жалили защиту, а вратарь метался в рамке ворот. Но время истекало, а третий мяч в сетку не шёл. Шла сорок пятая минута, когда назначили штрафной.
— Юрка, везёт тебе на такие вещи. Ты должен забить, — прошептала на трибуне Лера, заломив в волнении руки.
«Главное, успеть». — Бобров был уверен, что забьёт. И тут судья показал лично ему на часы. «Не успел», — понурился Юра и побрёл на замену.
— Забьёшь? — по пути кивнул он Реброву.
— Да.
— Давай, второго шанса не будет.
— Можете быть спокойны.
Трибун, мало что понимающие, затихли в волнении. Затих и «московитский» сектор. Повисла тишина.
Штрафной не был из разряда убийственных, он просто был «бобровский» — с левого угла штрафной под левую же ногу. Юра был «двуногий», а Алексей ярко выраженный правша.
— И как он будет отсюда лупить, хотел бы я знать? — вопрошал Валентин, встречая заменившегося Боброва.
— Ну, может, навесит.
Тем временем Ребров зашёл под удар так, будто собирался бить с левой ноги. «Хм… неужели?» — успел подумать Бобров, как Алексей разбежался и «шведкой», немыслимым образом изогнув стопу, ударил по резиновому шару и тот, присвистнув в гробовой тишине, обогнул «стенку» вонзился в ближнюю девятку. Вратарь лишь проводил взглядом.
Тишина стадиона разразилась гулом, а судья погнал всех на перерыв.
— Откуда он этому научился? Ведь уже лет двадцать никто так не бьёт. Я сам лишь на тренировках иногда балуюсь, — изумлялся удару Реброва Юрий.
— Да, Лера был как права-то! — А Проскурин был на своей волне. Так оба задумчивые и пришли в раздевалку. Вскоре застучали бутсами по коридору остальные.
Алексей был возбуждён и улыбчив. Но Юра сразу же решил добавить холодной водицы.
— Сумасшедший удар, молодец! Но дальше самое сложное начинается. Я тебя очень прошу, осади себя и жди в засаде. Не надо сейчас атаковать. Они навалятся, а вы отбивайтесь. Люденов мы сейчас настроим на активную защиту, будет попроще. А если преимущество в счёте будет и ближе к концу игры, трибуны их погонят на последний штурм, вот тут вам и раздолье, забивайте последний гвоздь.
И второй тайм, на удивление прошёл спокойно и, как по-писаному. Ребров на рожон не лез, окопавшись вместе со всеми на своей половине. Громила был теперь «Реалу» бесполезен, они заменили его на атакующего игрока, но им это слабо помогало. Васильев с Ребровым теперь верховодили в защите, опережая соперника в каждом моменте. И всё же «Реал» выцарапал ещё один гол — два людена «Московии» не поделили мяч, Ребров на подстраховку не успел, и быстроногий нападающий «Реала» убежал, обвёл и забил. Трибуны, обезумев, погнали своих вперёд пуще прежнего, но времени было уже в обрез. Хозяева позабыли об обороне, но и сил у нападающих «Московии» тоже не осталось, чтобы бежать вперёд и добивать. Дотерпели в обороне. Судья свистнул: одни, понурив головы, поплелись в раздевалку; другие под возгласы небольшой группы поддержки обнимались и улыбками сверкали в камеры и объективы.
— Ну, завтра-то погуляем, наконец? — Юра растянулся на диване и глядел на Леру, сушившую волосы.
— Погуляем. Только я отчётик настрочу. Надо Серёжке быть в курсе, что тут и как.
— Разве он лучше тебя об этом не знает?
— Если ты имеешь в виду чисто технические моменты, то конечно. А вот эмоциональный фон и настроения — это по моей части.
— Ты вообще гений у меня, — он поднялся и погладил её шею.
— Это комплимент или благодарность?
— Это и то, и другое, милая. И иди уже ко мне.
— Иду.
Дома, как всегда, предстояла уборка и разборка. Но первым делом Юра кинулся читать письмо от отца. Так совпало, что ответ пришёл лишь, когда они вернулись в Москву. Как понял Юра, родители и сами вскоре должны были приехать, но письменный вариант предстоящего разговора был у Юры в компьютере.
«Юрка, я рад, что ты не оставляешь поисков на этом вихляющем пути, под названием Жизнь. Что ты не упёрся рогом в колею, проторённую другими и, не глядя, не попёр вперёд. Здо́рово, что ты оглядываешься и озираешься.