Геоноут тем временем переместил его в современную Африку, где наряду с дикой распущенностью, нравами, болезнями росли небоскрёбы и тянулись паутиной не до конца разбитые хайвеи. «Вот и зачем здесь эта цивилизация? Подсадили их на блага, а как обращаться и, тем более, строить, они и не в курсе». В этот регион прокинули свои ручонки китайцы, но и они отступили, столкнувшись с воинственностью чёрного населения. Сунулись к бурам, но те сами были с усами. Поэтому росла колония восточных людей на соседнем Мадагаскаре, который резко индустриально и постиндустриально попёр в гору.
Африканская же Республика стояла особняком — в Йоханнесбурге современные здания были низкорослы, да и сам город перестал быть плотным скопищем граждан. Люди всё больше рассеивались согласно занятости, власти избегали какого-либо средоточия в одном месте. Былые огромные здания постепенно разбирались, освобождая просторы и снабжая строительным материалом новые сооружения. Возделанные поля сменялись густыми лесами. Транспорт был в основном воздушным, поэтому дорог было немного. Зелень приятно радовала глаз — изменения климата в здешних местах сказались плодотворно — ушли засухи, количество осадков увеличивалось.
Юра уже не первый раз любовался небольшими просторами этой страны, отмечая, в который раз, как выгодно она выделялась не только на фоне соседей, но и на фоне большинства других стран всего мира, особенно, рассыпающейся Европы и скукоживающейся Северной Америки.
— О! Юрка, опять в Африку? В твою любимую Республику? — вошла Лера и заглянула через плечо.
— Угу. Как думаешь, получится у нас, как у них получилось?
Она вздохнула и села рядом.
— Вот тут как раз прогоняли варианты — очень сложно нам будет.
Юра хмуро повернулся:
— Слышится неуверенность. Это тревожит. Я как-то уже расслабился, мол, вы там лучше знаете и всё контролируете. И тут на тебе.
— Понимаешь, я, когда вчера мадридский отчёт представила, Серёжка как-то не очень на него и взглянул. Он был красноглаз и беспокоен больше обычного. В общем, не удаётся вклиниться в Систему, а варианты с управляемостью нами, так сказать, снизу все приводят к каким-то малоутешительным для нас результатам.
— Например?
— Да пока, как раз всё получалось, только вот мы же взламывали не раз Центральную систему, и рулили вместо Вершителей. Так вот с назначением Проскурина получилось, так мы удержались в Питере, так получилось выпустить тебя на пятнадцать минут. Удалось замять твои взбрыкивания в Сибири на экранолете.
— А сейчас? Что изменилось?
— А сейчас, как я поняла из сбивчивого доклада Ганжи, мы, если и попадаем в Центральную систему и чего-то там меняем, реакции никакой нет. Хотели перенести игру с «ЮАР» — нельзя с ними играть в ничью, но и выигрывать у них сейчас нельзя — единственный союзник потенциальный нам. А там футбол, как ты знаешь, часть пропаганды. А если мы их размажем (а так и именно так нужно перед Новым Годом «Московии» выигрывать). Кстати, вот календарь тебя ни разу не смущал?
— Да давно мы этим куском возмущались — две сложные игры подряд на выезде, но наши руководители как-то поплёвывают на команду же. А уж с учётом Питера вообще кошмар получается.
— Вот! И, казалось бы, тут легко поднажать и перенести игру с бурами сюда, в Москву. Ан нет! Не получается. Не поддаётся нашему влиянию. Главное, вроде воздействия все проходят, механизмы в Системе запускаются, а реакции действительной нет. Серёжа предполагает, что подсунули нам «фантом». Но если фантом, то должен быть след реальной Системы. А мы его не можем найти. И дядьки эти все как будто не в курсе.