— Ну, тут такая информация поступила от нашего, так сказать, штаба, — Валентин кивнул Лере, та снова уселась. На этот раз поближе к мужу. — Конечно, как мы тут ни таимся, но то, что мы хотим сыграть без люденов, своими, так сказать, силами руководство Чемпионата узнало. Да, собственно, что тут утаивать, нам и не жалко. Так ведь? — народ покивал, один Бобров зыркнул на Леру, та смущённо улыбнулась. — Но, судя по всему, «высший свет» наш сей факт не особо устраивает. Поэтому в ближайшее время поступит официальная рекомендация такого вольнодумия не допускать.
По рядам пошёл недовольный гул.
— Выходит, мы зря готовились?
— Давайте пошлём их, Валентин Анатольевич!
Ребята оглядывались на Боброва — что, мол, скажет капитан? Капитан хмурился и на трибуну пока не рвался.
— Тише, тише, буйны головы, — заулыбался главный тренер. — Послать — это, конечно, будет круто. Нужно всё же думать о последствиях. А вот проигнорировать рекомендацию — вполне допустимо. Что вы думаете, Юрий Владимирович?
Бобров вышел вперёд.
— Думаю, нужно дать отпор таким наглым заявлениям. Единственно, нужно узнать, что нам за это будет, если мы наплюём на эту официальную бумагу. А что будет, Валерия Сергеевна? Вы же наверняка там прощёлкали этот момент.
— Собственно, вариантов развития событий — великое множество. Многие интересны. Так что, думаю, можете рисковать. Если хотите, можем замаскировать ребят под люденов, — Лера улыбнулась.
Ребята заржали с удовольствием. Послышались всякие выкрики. Чету Бобровых уважали и любили, с удовольствием откликались на юмор Леры.
— Думаю всё же, это излишне. А то как замаскируются, так и останутся. Главное, после получения официальной «бумаги» пообщаться нужно с африканцами. Подтвердить, что всё в силе. А то вдруг они заднюю включат. Что вряд ли, конечно.
— Да, думаю, вряд ли. Но я свяжусь с Айрянисом. Так что ребятки, давайте продолжим разбор полётов, а то вас завтра с такой игрой вас растопчут и любители.
Молодцы возмущённо забурчали, но притихли под суровым взглядом главного.
Лера досидела до конца, чтобы потом вместе с Юрой поехать домой.
— Родители звонили. Думают, к Новому Году выбраться, — Лера продолжала делиться новостями.
— Ха! Кто ж их пустит сюда?
— Не волнуйся, мы всё сделаем. Будет непросто, но они доберутся.
— Ох уж это ваше всемогущество! — Бобров недовольно скривился.
— Не нуди, немножко осталось, — Лера сжала его холодные пальцы. — Понимаешь, мы вроде с раскрытием этого ложного следа больше рычагов получили. Только неизвестно, как долго нам дадут резвиться.
— Ну ладно, а то я чего-то устал. Будь Алтай нашим, уехал бы туда, делал бы геоноуты…
— Уедем, Бобрик, уедем. Завершим здесь всё и уедем.
— А ты завтра придёшь?
— Если билетик достанешь, — улыбнулась. — А то ажиотаж случился вдруг, билетов днём с огнём…
— Не вы ли его подогрели?
— Кто знает, кто знает, — Лера потянула застывшего мужа за руку.
Тем временем в клуб пришёл, как и предсказывала Лера, официальный документ. Тон в нём был уважительный, но требовательный. «О! Ну теперь я эту бумаженцию ребятам на установке и зачитаю. Как они „уменьшают“ интерес к футболу…» — возмутился Проскурин. После он переговорил с Айрянисом — у того настроения были схожими. Договорились настраивать футболистов на честную игру, чтобы не было драк.
Тёплынь продолжила «жарить» и в воскресенье. Почки надумали набухать, а трава проклюнулась зелёным. Народ валил толпами на стадион в Нагатино, задолго до начала матча создавая уплотнённые ряды по дороге от метро. Граждане белели ликами, контрастируя своим национальным составом с большинством столичных жителей. В целом в последнее время были удивительны такие сборища. Полиция была согнана по этой причине в больших количествах.
Лера протиснулась к служебному входу, где её пропустили охранники. Она нашла Юру на массажном столе, где его мял Шангрилу.
— О! Я бы тоже хотела тебя помять.
— Вот сегодня вечером этим и займёшься.
— Здравствуйте, Лера, — словно не замечая разговора, поздоровался индиец и продолжил массировать ноги Боброва.
— Здравствуй, Шангрилу, здравствуй! Что, как у него, мышцы ещё живы?
— А как же! У него тонус такой, будто на десять лет меньше, чем на самом деле.
— Ого! Не льстишь ли ты ему? Он вот что-то постоянно жалуется на возраст.
Бобров что-то недовольно забурчал.
— Так видно цену себе набивает или кокетничает.