― Как далеко вражеский корабль?
― Не могу сказать, ― выдохнула она.
― Ты должна. Как далеко?
― Они еще не достигли оптимальной дальности для стрельбы.
Ариман кивнул. Все было так, как он и думал, а значит, дела их плохи. Кораблю следовало быть ближе, намного, намного ближе.
― Возьми корабль под контроль, ― прорычал Азек и повернулся к Астреосу. ― Астреос, Кадин, сюда, ― он потянулся в разум библиария, едва тот ступил на палубу.
+ Восходим, + послал он, и его сознание обрело идеальную сосредоточенность. Казалось, мысли Астреоса резонируют в унисон с его собственными. Он начал сплетать набирающие силу мысли, отправлять отдельные их фрагменты в свободный полет. Выжженная в палубе фигура засветилась, из центра, в котором стояли воины, вырвался огненно-оранжевый свет. Сила в разуме колдуна воззвала к символам, и они ответили ему. Ариман почувствовал, как накопившаяся энергия взревела от голода, который в одиночку ему не насытить.
+ Давай, + послал он Астреосу и поднял руки. Его разум коснулся сознания библиария и соединился с ним.
Азека словно пронзило молнией. «Дитя Титана» исчез, и разум Аримана воспарил в космос, подобно пламенеющей комете.
― Ускориться. Продолжать вести огонь, ― приказ Эрионаса разнесся над гулом оборудования и голосов. ― Испепелить его.
Иобель наблюдала за действиями команды. Трон и палуба дрожали в унисон с отдачей сотен орудий.
― Попадания прицельные, ― промурлыкал Эрионас. Иобель поняла, что тот отслеживает поток информации от канониров. ― Нужно приблизиться, чтобы разрушить корабль, но уничтожение будет полным.
― Ты так уверен? ― спросила Малькира, встроенный в шлем громкоговоритель лишил ее голос былой насмешливости.
― Да, ― ответил Эрионас. ― Придется полностью уничтожить его, пока не окажемся в радиусе огневого поражения.
Иобель поняла, что кивает, но не потому, что была согласна со словами Эрионаса. Ее кожа казалась иссохшей. На языке чувствовался горький металлический привкус. Что-то пошло не так. Хроноловушка на груди начала крутиться быстрее.
«Им следовало развернуться и оставить обломки корабля на волю судьбы, следовало идти к Кадии. Следовало…»
Иобель оборвала нить размышлений. Ее глаза были закрытыми, дыхание и сердцебиение ― ровными. Она успокоила сознание, пытаясь увидеть образы в круговерти эмоций и ощущений. На борту «Владыки человечества» она была единственным псайкером. Ее способности были слабым, практически не развитым талантом, но в тот момент она поняла, что что-то пошло совсем не так. Чувство походило на нарастающую волну давления перед бурей.
― Что-то грядет, ― ее голос оставался холодным, но сама Иобель дрожала от страха.
― Что… ― начал Эрионас, но в тот момент Иобель ощутила, как нечто врезалось в ее разум с мощью приливной волны. Мостик взорвался воплем машин, сервиторов и людей. Хроноловушки по всему кораблю зашипели, когда их шестеренки неистово закрутились.
Астреос, несмотря на закрытые глаза, все видел. Видел Аримана, который, вытянув руки, стоял справа от него, его психическая форма почти растворилась в ослепительно-ярком свете. Видел Кадина с холодным, бесстрастным лицом. Ариман произнес еще одну фразу, и мир превратился в очертания со слишком многими измерениями, кружившимися, словно подхваченные ветром листья. Палуба под ногами исчезла, хотя библиарий продолжал ее чувствовать. Их окружили звезды. Астреосу не нужно было смотреть на Аримана, чтобы видеть его: разум колдуна пылал, будто солнце, впитывая в себя весь свет, становясь ярче и ярче. Звезды вращались, скручиваясь в изломанные радуги на фоне пустоты. Лишь трое воинов оставались неизменными, лишь они оставались неподвижными, все иное пребывало в движении. Они скользили в пустоте, взирая на звезды, словно рыбы, смотрящие на небо из морской пучины.
Вдруг перед ними возник громадный силуэт. Черный корабль, иззубренный, покрытый вмятинами от звездной пыли, но прорезавший пустоту сквозь завесу кружащихся звезд. Его окружал огонь, изливающийся из зубчатых бортов. Они ринулись к нему. Астреос ощутил, как они во что-то врезались. Словно разбили стекло. Они попали внутрь корабля. Библиарий увидел, как вокруг стали появляться очертания. Прозрачные, стеклянные образы стен, дверей и труб. А затем воины оказались в реальности ревущих сирен и звука рвущегося металла.