- Оторвать бы этому кобелю его орган, чтобы знал, как совать его куда попало!
- Нина Семёновна, вы же врач, вам лечить положено, а не…
- Я сейчас не как врач говорю, а как женщина!
- Дорогой товарищ врач, ты точно знаешь, о чём говоришь? Какой такой спазм? Почему спазм? – начальник безопасности тряс фельдшера за рукав.
- Вы, наверное, видели скрестившихся бездомных собак? Вот это оно самое. У людей много реже такое случается. В моей практике – впервые. А в вашей, Нина Семёновна?
- Надеюсь, первый и последний! Я так понимаю, никого не интересует, что этот вопиющий инцидент произошел не дома в супружеской спальне, а на фабрике, на подъёмном кране, где пространства метр на метр!
- Чистой воды Камасутра! – не удержался фельдшер, чтобы не пустить смешок.
- Что с утра? – переспросил Василий Степанович.
- А нет, не с утра, а Камасутра. Это такая древнейшая наука о любовных позициях в картинках. Однажды приходилось листать эту забавную книженцию. Скажу вам впечатляет, а местами даже удивляет, как можно закрутиться в порыве страсти в некоторые позы. Определённо, нужно быть йогом!
- Да ты шо! А где можно найти эту книжку? – физиономия Лёхи приобрела заинтересованный характер.
- Вы мне тут… не знаю вашего имени…
- Виталий Валериевич Дрозд, - представился фельдшер.
- Да, Виталий Валериевич, прекратите агитацию западной заразы!
- Это восточная…
- Что восточная?
- Зараза восточная. Хотя я бы не стал так обозначать священный трактат, потому что…
Вдруг в селекторе затрещало и раздался голос Витька:
- Лёха, ну шо там? Я сейчас сдохну, так жмёт! Бачу скорая приехала, шо нам делать?
- Сушить сухари, - вставил Агосян, но Василий Степанович тут же добавил:
- Ждать и не мешать!
– Извиняюсь, Виктор, у женщины аллергия на какие-то медикаменты имеется? – поспешил вставить фельдшер.
- Нет! – надрывно взвыл женский голос в селекторе и послышались всхлипы.
- Поздно, поздно реветь, товарищ Смешко! – рявкнул прораб и отключился, посмотрев сначала на фельдшера, а потом на жену, - есть энструктивное решение?
- Может, конструктивное? – поправил его Виталий Валериевич.
- Как хотите, лишь бы сработало! – нервно бросил он, - так есть или нет?
- Чтобы снять любой спазм нужно положить что-то очень холодное на место поражения или нужно что-то из нейротропного, типа но-шпы или папаверина, - она посмотрела на молодого коллегу.
- Согласен, но холодного у нас нет, а из медикаментов у меня и то, и другое, но только в таблетках. Подействует, но не сразу.
- Как не сразу? – поторопил его Василий Степанович.
- Минут тридцать. Но у меня есть валиум в ампулах. Ещё не сдал в отчётность, брал на выезд неделю назад к одному с белой горячкой. Внутривенно подействует моментально.
- Ну так, что мы тянем резину, давайте, колите! – поторопил их Лёха.
- Да, Ниночка, давай, ты же женщина, а то, если мужик поднимется, то сама понимаешь, Лариска может… - начал было прораб, но жена так на него посмотрела, что того сразу же замкнуло.
- Василий! Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к высоте. Я не полезу! Ни за что! И не просите!
- Я полезу! – вызвался Агосян. – Я высоты не боюсь и куда скажИте, туда и всажю укол!
- Уже один, всадил! – Василий Степанович явно терял самообладание. – Товарищ Агосян, вы женщина или в вену сможете уколоть? Вы вообще знаете, где она находится?!
- Какой такой женщина, что говоришь, дорогой! И зачем вена, в мягкий место могу!
- Я полезу, - положил конец спору Виталий Валериевич, - теперь не до стеснений. – Он открыл саквояж и начал деловито готовить шприц. – Одно но… - размышлял вслух фельдшер, - Валиум действует быстро, и женщина может на высоте расслабиться и сомлеть. Конечно, мы подстрахуем её с обеих сторон… Надеюсь, ваш Витёк, сможет ногами перебирать и поможет своей даме спуститься… Но риск травмирования исключать нельзя.
Агосян и прораб побледнели в унисон. Первым пришёл в себя Василий Степанович:
- Что значит травмирования?
- Я вас просто предупреждаю. Но думаю, всё обойдётся, разрешите пройти.
Через несколько минут Виталий Валериевич лез по железной лестнице в небо спасать советских любвеобильных пострадавших, размышляя о том, что совсем недавно читал в газете публичное заявление, что «в СССР секса нет». Все остальные с перекошенными лицами взирали на него снизу и курили. Окажись рядом какой-нибудь художник, картина могла бы стать если не идиллической, то по крайней мере символичной – земля и небо, а между ними одинокий человек со спасательным элексиром на фоне жёлто-рыжего вечера. Через некоторое время троица двинулась вниз. Спускались медленно и несколько раз «группа поддержки» с земли общим восклицанием выпадала в осадок отчаяния, когда нога товарища Смешко попадала мимо лестницы, заваливая ватное тело «проказницы» в сторону. Когда «пострадавшая» ступила на землю, она не казалась ни испуганной, ни стыдливой. Судя по отстранённой довольной мине, ей было хорошо. Она повисла на Витьке, к слову сказать отлично всё осознающему и раскаивающемуся бордовым тоном рожи, и невидящим взором смотрела, если не в счастливое будущее, то где-то очень рядом с ним. Лёха подхватил Лариску под другую руку, и они с Витьком повели её к скорой.