Глава пятая. Крепость
Старшего брата Святояра и Вершислава зовут Бранибор. Он у князя на хорошем счету. Среди сотников — первый. Поговаривают, что когда воевода Горыныч пойдёт от дел на покой, самое место на посту воеводы Бранибору. Сотнику тридцать пять лет, в самом расцвете сил и воинского характера. А сил и характера Бранибору не занимать.
Мало кто соперничает с ним в борьбе. Ну, понятно, Брыва-богатырь. Бывало, сойдуться тягаться тяжеловесы — земля гудит от каждого шага, будто зубры месят землю ногами. Соберётся вся дружина посмотреть такое дело. Кричат все, голосуют. Кто сильнее?! Бить нельзя, головой нельзя, ногами нельзя, ломать нельзя, в пах нельзя, за волосы нельзя, лицо-глаза-уши трогать нельзя, только руками обниматься и стараться уронить на землю. Это в бою всё можно, а тут же все свои. Чего калечиться понапрасну? Битый час* тягаются! Земля мокрая от пота сделается под ними. Пыхтят, стараются, устанут. Ничья. Усмехаются друг другу, обещают в следующий раз точно бросить. «Вот я тебя малёшки тогда-то не достал», «Малёшки» не считается, это я тебя почти скрутил», «Не скрутил — не считается!». И смеются. Дружина гомонит радостная.
Горобей про них говорит: «Брукѝ!», «Брукѝ, як брэвукѝ». Слова всем непонятные и понятные одновременно, и смешные. Бруки — это, вроде, такие здоровенные и неуклюжие. Тем более, у обоих имена начинаются на «Бр». А брэвуки — совсем уже будто брёвна-брусья-деревья. Они ему говорят: «Иди сюды, за̀раз тебя оббрэвучим!», а он от них потихоньку, смеша всех, утекает: «Я лёгкая птица, не вашего веса, высокого полёта!..».
Горыныч скажет: «Зубры наши! Твердь земли!»
Князь скажет: «Пока такая дружина, никому нас не одолеть!»
Святояр, ясное дело, болеет за брата. А Вершко болеет за Брыву, но потом, конечно с братом посмеётся, «Если б я за тебя кричал, ты бы одолел, так же не интересно!»
Когда дело касается обучения молодых, Бранибор руководит ученьем. Пока воин не станет закалённым, как сталь, и умелым, как готовый дружинник, Бранибор с него «не слезет». Конечно, по одному не учит, учит двадцатками, полсотнями и сотнями. В помощь Бранибору опытные стрелки и мечники, рукопашники и метальщики, следопыты и лазутчики, строители боевых машин и оборонительных сооружений. Все такие люди есть в дружине и в господарстве князя Любомира.
Спрашивают Бранибора:
— Ну как молодёжь?
Он отвечает:
— Пищать!
— Так ты бы их немножко пожалел!
— Это я их жалею.
— Дал бы им передыху!
— Сейчас они у меня как раз передыхивают вон там на песочном бережку у озера. Друг дружку носят. Бегом. По колено в воде.
— Отпустил бы ребят до мамкиной юбки на денёк!
— У них теперь палатка — мамка. Поспал, как народился.
— Ну, до девок!
— У них теперь сыра земля вместо девок. Упал — и блаженствуй.
— Ну, погулять!
— Завтра погуляем. По здоровому лесу. По свежему целебному воздуху. Семь поприщ бегом в полной зброе.
— Они у тебя, Бранибор, как кони тягловые, надо бы хоть о чём-то и подумать, о чём-нибудь высоком к примеру.
— Это верно… Но думать о высоком мало, высокое достигать нужно!.. Верёвки приготовлены. На башню полезут послезавтра, на самую Белую Вежу, наперегонки, аки мухи по стене взовьются, аки соколы воспарят!
— Так в них от непосильного труда, лиха беда, что-нибудь низменное проснётся.
— Самое низменное — это дышат через жопку… камышовую. Под водой сидя. Полдня. И чтобы волну не поднять. После этого всё остальное низменное начисто забывается. Будет и это.
— Ну, ты Бран, суров, замучаешь ребят!
— Я то суров, а битва смертельна! Кто там победит? Кто живой останется? Вот мои ребятки там и победят и в живых остануться, или я — хе…й учитель!
— Так ты бы дал ребятам, что-нибудь другое ещё освоить в жизни, а то они больше ничего и не видят и сил ни на что другое не имеют. А в жизни много чего может пригодиться!
— Боец — он воспитывается для боя. Это его жизнь. Все свои силы воин должен потратить на победу. Всё остальное — не в счёт! Не сумеет победить и выжить в бою — все другие знания ему будут уже ни к чему.
— Ну как с тобой спорить?!
— А ты не спорь, ты на ус мотай!.. запоминай… а лучше записывай или узелки завязывай! — и вроде даже шутит, но серьёзно, не улыбнётся даже ни разу.
Никто Бранибора насчёт ратной учёбы не переубедит.