— Веришь мне, Рихард? — спрашивает уже на расстоянии.
— Это не ты, а спесь в тебе! — говорит Рихард.
Дальше стали биться. Чуть не каждый удар смертельным кажется. Но успевают оба. Вершко споткнулся! А не нарочно ли?! Падая, повернулся к саксу спиной, разворачивается быстро, а сакс уже сверху уязвить готов, набегает. Удар — и провалился меч у сакса в пустоту, а ему в живот упёрся старшинский сапог, и полетел Рихард со всей скорости вверх ногами за голову Вершислава. Грянулся изрядно, вскочил ещё не полностью, и уже получил сапогом в зубы, опрокинулся на спину с помутившимся рассудком. Пришёл в себя за миг, но, лёжа, продрал глаза — а Вершко уже над ним идёт по кругу.
— А теперь веришь мне, Рихард?
— Это не ты, а учили тебя хорошо! — отвечает сакс, поднимаясь.
— Не я? Да вроде я. — задумался Вершко.
Стали снова биться. Рихард нападает теперь осторожно. Вершко мечом, как будто щи помешивает, всё пробует, всё пробует. Народ за оградой извёлся совсем. Орут, галдят, требуют быстрее победить. Рихард взорвался как бочка с порохом, чуть щит у Вершко не проломил. Щитной рукой Вершиславу грудь раскровавил, под грозные крики толпы.
— Вот так будет, я верю! — говорит Рихард, на толпу внимания не ообращает.
Вершиcлав пошёл в натиск. Мечи звенят, будто песня звучит очень скорая, разухабистая, весёлая. Щиты трещат, будто лёд на реке на самый ледоход. На белом утЗанёс руки высоко над головой, старался до неба достать.
&оптанном песочке кровавые отметины от обоих уже есть. Час бьются! Сила на силу. Быстрота на быстроту. Хитрость на хитрость. Ловкость на ловкость. Не видно, чья верх возьмёт.
Через два часа оба уже оглушённые, порезанные в десяти местах, дышат тяжело. Народ поутих, вся крепость посмотреть сошлась. Дивное дело — какой-то саксонский вор Вершиславу противостоит, как равный. Некоторые наоборот разочарованно ушли. Сказали: «Вершислав комедию ломает! Уже мог сто раз его прибить, а всё жалеет. Чего жалеть?! Убивать таких надо!» Чувствует Вершко, силы скоро кончаются. Вчерашний бой, видно, много забрал. Встал посередине меч опустил.
— А что, — говорит, — в самом деле, хочешь убить меня? Ну, так попробуй, а то всё рядом, да около! Не бойсь, тебя отпустят, всё по чести. Я просил князя, а он пообещал!.. У нашего князя слово, что брульянт — не согнётся, не рассыпется, даже ежели из грязи, всё равно блестит!.. Ты уже и так ему жизнью обязан, если б не он — давно бы тебя на воротах повесили. Давай, Рихард, «львиное сердце», морда твоя квадратная!
С новой силой стали биться. Пуще прежнего страшен стал бой. Тут уже и все говорливые неверы приутихли. Всё взаправду! Щиты на щепки разлетелись. Выбросили щиты. Потом сломался у Вершислава меч… Народ аж выдохнул, по большей части — замер, а кто-то в тишине заматерился громко, горячо, семиярусно. Рукоятку бесполезную выронил Вершко на песок, приготовился безоружным противостоять. Рихард криво усмехнулся и свой меч тоже бросил. Подальше выкинул к ограждению. Все аж с облегчением загудели: вор-то этот саксонский — тоже человек! Любомир уже всю рукоять у меча своего рукой измял. У Бранибора грудь и ноздри раздулись шире, чем у зубра. Брыва грозно морщит переносье, кричит громче всех, но в толпе и его не особенно слыхать. Кудеяр в ограждение вцепился, думает, если самый край, прыгнет всё равно в круг, будет спасать Вершка, хоть что ему потом делайте. Прытко, тот вообще про себя забыл, превратился в сплошное изумление. Один Горобей стоит сухощавый, скулы твёрдые, ни мускул не дрогнет на лице, ногу левую вперёд выставил, корпус вполоборота, подбородок слегка приподнят, даже как будто не мигает, пристально смотрит, будто только что из лука стрельнул… Вот, понятно теперь, с кого Вершко манеру-то перенимал!
Сошлись опять с саксом в рукопашную рьяно. Сил не жалели, как только не переломали друг другу кости. И боролись до изнеможения. В конце концов Вершко отскочил от сакса, тряхнул головой, как будто наваждение какое-то с себя стряхивал. Ринулся обратно и так скрутил Рихарда, что опять тому ни вздохнуть ни…! Навалясь саксу на спину, достал нож засапожный и к горлу саксонскому, уже однажды подранному, плотно приложил.
Вот наши-то все как заорут! «Режь!!!» — кричат, как ополоумели.
— Ты поверил мне? — спрашивает Вершко, а у самого аж в глазах темнеет.
— Умеешь… поговорить… и убедить… — чуть не задыхался, а всё равно, похоже, съехидничал Рихард.