Но мальчишке Джон этого не сказал, горячо пожал ему руку и рассыпался в благодарностях. После долгих внутренних метаний он всё же взял себя в руки, собрал все свои наработки, попытался проанализировать на предмет ошибок, в итоге взялся переписывать неопубликованный фантастический роман о последней паре людей на Земле. Вроде как современная тема апокалипсиса, решил он. Прикупил даже на скромный гонорар, который ежемесячно получал за публикации в одной газетёнке, книгу популярного автора в том же жанре. Что-то после прочтения в его голове срослось, появилось подобие вдохновения. Даже сам почти начал верить в свой успех. Однако выдохся, едва перевалив за середину. Ушёл в запой, срезав себе ещё два с половиной месяца. В итоге до сдачи книги в издательство осталось ровно четыре недели. Четыре недели, а у него нет ничего. Он перечитал десять глав черновика и понял, что это отборная чушь.
И вот сейчас, глядя вниз на мокрую мостовую, по которой расползлись неровными пятнами блики от фонарей, Джон с небывалой силой осознаёт собственное бессилие.
«Может, там будет покой», — думает он и неожиданно для себя находит в этой мысли странное успокоение.
Он смотрит в беззвездное чёрное небо, пытаясь отыскать в нём свой дом.
Уж оно точно лучше холодного чердака. Небо величественное и бескрайнее. Вряд ли там пахнет затхлостью и перегаром. И клопы, наверняка, не водятся. И нет грозящей из угла стопки отказов. И монитора старого компьютера — единственного источника света в этой мрачной комнате. Там столько воздуха и свежести. Там тишина.
Джон сморит вниз, затем окидывает презрительным взглядом старый чердак, служивший ему домом последние пять лет, и решительно ступает босыми ногами на ветхий подоконник. Полы его выцветшего халата начинают трепыхаться на ветру. Мужчине приходится наклонить голову, потому что его внушительный рост не даёт ему свободно стоять в этом крохотном окне. Даже свой последний шаг он вынужден делать в стеснённых обстоятельствах. Джон вдыхает морозный воздух полной грудью, впуская в себя приятный вкус лондонской ночи, и медленно выдыхает. Он закрывает глаза. Чувствует ледяной шершавый подоконник под ногами.
Ну что ж.
Стало быть, пора.
— Ну и куда ты собрался?
Джон неловко покачивается от неожиданности и едва успевает ухватиться обеими руками за края рамы.
Он медленно поворачивается на звук и едва не падает снова. На столе сидит светловолосый юноша лет восемнадцати и ловко перекидывает яблоко из одной руки в другую. Хитрая улыбка украшает красивое лицо. Бледная кожа кажется совсем прозрачной из-за слабого света монитора.
— А ты ещё кто? — хрипит Джон, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце.
— Стив, — невозмутимо отвечает мальчишка, не спуская глаз с мужчины.
— И чего ты здесь забыл, Стив?
— Тебя.
Незваный гость с озорством десятилетнего ребёнка спрыгивает со стола и вальяжно располагается на груде старых матрасов, служивших Джону долгие годы кроватью.
— Видишь ли, я проводник Оттуда, ну то есть Туда, — он многозначительно указывает пальцем вверх. — Конечно, мне следовало бы появиться позднее, уже после того, как ты завершишь… ну то, что ты задумал. Такие правила. Но иногда я их нарушаю. Если вижу, что человек ещё не выполнил до конца своё предназначение.
Мальчишка подмигивает мужчине и кивает в сторону старого монитора. Его глаза сверкают в темноте каким-то мистическим блеском. И сам он весь точно объятый слабым свечением. Джон едва может разобрать, что говорит этот странный молодой человек, столь нагло ворвавшийся в его жилище. Его ступни уже начинают болеть от холода, а тело сплошь покрыто мурашками из-за пронизывающего насквозь ледяного ветра.
— На твоём месте я бы слез оттуда. Будет жаль, если ты заработаешь воспаление лёгких.