— Ещё бы!
— Ну и прекрасно! Значит, жив.
Стив ослепительно улыбается и, обойдя Джона, вальяжно усаживается на постель. Мужчина с секунду наблюдает за ним, а затем молча идёт в ванную, набирает полный чайник воды и ставит его кипятиться. Осматривает полуразвалившийся буфет на наличие чистых кружек. Находит две более-менее сносных и насыпает в каждую по горстке чайных листов.
— Извини, сахар не держу, — бросает Джон через плечо.
— А я и не пью сладкий чай. По мне, это отборная пакость.
Мужчина ничего не отвечает. Разливает кипяток по чашкам и осторожно накрывает их блюдцами, чтобы чай лучше заварился. Джон уже и забыл — каково это заботиться о ком-то. Каково это — быть тем, к кому приходят в гости просто так, без повода. Впрочем, можно ли считать появляющегося из ниоткуда и растворяющегося в воздухе загадочного «проводника» гостем, заглянувшим к нему просто на чашечку чая?
— Ты вроде сказал, что не должен был, кхм, являться мне, — осторожно начинает Джон. Мальчишка согласно кивает и всем своим видом показывает, что готов слушать дальше. — Однако решил нарушить правила, потому что я… не выполнил до конца своё предназначение?
— Думаю, это очевидно.
Стив загадочно улыбается, но не спешит давать никаких комментариев по этому поводу. Можно подумать, в жизни Джона недостаточно запутанности? Неужели так сложно дать хоть один внятный ответ? Мужчина чувствует, как в нём закипает злость, но вовремя понимает, что он не в том положении, чтобы идти на поводу у своей импульсивности. Он нутром ощущает, что у мальчишки есть отгадка, ради которой Джон бьётся всю свою жизнь. Ответ на самый важный вопрос: кто такой Джон Гриффин?
— У меня есть шанс вернуться в мир большой литературы?
— У всех есть шанс чего-то добиться, Джон. Но я думаю, что начать следует с малого.
— С чего же?
Мальчишка смотрит на него внимательно, словно пытается измерить мощь потенциала. Если он вообще есть, с содроганием думает Джон.
— Выпить по чашечке этого чудесного чая.
Стив ослепительно улыбается, и Джон невольно делает то же самое. Возможно, впервые за долгие-долгие месяцы.
***
— Итак, Джон, — деловито тянет мальчишка, устроившись с кружкой на подоконнике. — У тебя, очевидно, есть ко мне вопросы.
Джон неуверенно кивает и делает два больших глотка обжигающего напитка. Неприятно морщится, осознав, что переоценил приемлемую для своего горла температуру чая. Он ждёт, что Стив, следящий за каждым его движением, будет иронизировать на этот счёт, однако мальчишка лишь невозмутимо смотрит на него в ожидании.
— Ты… сказал, что ты проводник «Оттуда». Это откуда «Оттуда»?
— А сам как думаешь? — в привычной манере отвечает Стив.
Джон недовольно кряхтит и упрямо сверлит незваного гостя взглядом. Как бы Джон ни походил сейчас на древнюю развалину, характер никуда не денешь. Раньше он умел добиваться своего во что бы то ни стало. Добьется и сейчас. Даже если речь идёт о банальных ответах «пришельца» на интересующие писателя вопросы.
Мальчишка хитро улыбается, уловив намерение мужчины. Довольно жмурится, как кот, греющийся на солнце, словно этого и ждал.
— Я экспедитор Небесной канцелярии, — наконец, говорит он, вдоволь насладившись драматической паузой. — Ужасно не люблю всю эту официальную терминологию, поэтому предпочитаю называть себя проводником.
— Небесная канцелярия — это…
— Ага, это то, о чём ты думаешь. Рай, Ад, ангелы, архангелы, Большой Б, естественно, и так далее.
Джон едва не давится чаем.
— Б-большой Б?
— Ну это мы, стажёры, так ласково называем Его. Он, конечно, не в курсе.
Стив на секунду задумывается.
— Хотя это сомнительный факт, но, думаю, против не будет. Он же Добро в чистом виде.
Джон неловко кряхтит и с подозрением смотрит на тараторящего Стива. Может, он сумасшедший, сбежавший из психиатрической клиники и вломившийся сюда, где его никто не найдёт? Или беспризорник, жаждущий лёгкой наживы? Впрочем, Джон в этом плане не самая подходящая жертва.