Чердачный дух
Рассказ.
- Привет. Мы с тобой не знакомы лично, но я всегда нахожусь здесь, на чердаке старого дома в котором ты живёшь. – тень скользнула в ближайший угол. – я боюсь тебя не меньше чем ты меня. Поверь, если бы не это чувство полного, опустошающего одиночества, я бы не решился с тобой говорить.
Она почувствовала лёгкий вздох там, куда скользнула тень. Уже целый год она живёт в старом доме своей бабушки, и не было и дня когда она не приходила на чердак этого старого, но уютного дома.
- Ты можешь молчать. – продолжил дух. – я просто хочу с кем-нибудь поговорить. Тебе нравятся кошки?
Она едва заметно кивнула. Через пару секунд из угла выпрыгнул серый кот. С виду вполне обычный, за исключением, наверное, глаз. Их у кота оказалось три. Все чарующего, лавандового цвета, без зрачков.
- Так лучше? – Поинтересовался дух. – с глазами уж ничего не поделать… надеюсь тебя это не пугает?
Она слегка улыбнулась.
- Твоя бабушка тоже сюда часто приходила. Она говорила со мной, хоть и не видела, но думаю ощущала моё присутствие. Какие чудесные у неё получались истории! Особенно о тебе. Она вообще очень часто вспоминала о тебе и о том как ты жила у неё, ещё до того как я поселился здесь. А теперь она ушла. – дух снова вздохнул и прыгнул на ближайший стул. Хотя надо сказать прыжком это трудно было назвать, он скорее переместился, мягко, плавно, словно в замедленной съёмке. – И мне грустно. Сначала я даже плакал, если можно это так назвать. Видишь ту трещину на стене под потолком? Она появилась когда я почувствовал что её больше нет.
Они помолчали. Она думала о том, что должно быть легко приняла существование чердачного духа, даже слишком легко. Словно знала его давным-давно, когда ещё ни её, ни его, не существовало. А он думал… впрочем врядли он сейчас о чем-то думал. Он просто грустил, скучал, и, возможно чуть-чуть, радовался, тому что ему теперь не одиноко.
Что скрывает молчание
Вот уже пару месяцев она приходит на чердак. Приходит и молчит. Поначалу его это раздражало, это не было похоже на то как обычно приходила сюда её бабушка. Не было тёплого приветствия, загадочной улыбки и нежного голоса. Не было ничего, только молчание и холод. От её присутствия становилось только тоскливее и ещё более одиноко.
Она сидела здесь часами. За окном мела вьюга, а на чердаке старого дома, на окраине города, сидела она и он. Она его не видела и даже не ощущала, да он и не хотел показывать своего присутствия. Он боялся её. Боялся что она испугается его и больше никогда не придёт на чердак.
Так проходили дни, недели, месяцы. Наконец в один солнечный весенний вечер он показался ей. Он уже не помнил как давно она здесь, как долго приходит на чердак, но помнил что она всегда молчала. Она не испугалась, не ушла, не бросила, а осталась рядом, как всегда молча, но уже с теплотой.
Им было уютно вместе. Он с упоением рассказывал ей о её бабушке, а она слушала не перебивая и очень внимательно. Иногда она улыбалась, и в эти моменты казалось что комнату озаряло солнце, всё вокруг наполнялось теплом и уютом. Ему стало нравится проведенное с ней время. Он больше не был одинок, она всегда была рядом.
Однажды она не пришла. Дом опустел. Чердак погрузился в темноту. Наверное впервые за долгое время он плакал. Оказывается даже дух может плакать, неистово, отчаянно, завывая так, что содрогался весь старый дом. А потом пришло отчаяние. Его бросили, оставили одного, привязанного к этому чертовому старому дому. Она ушла. Навсегда.
Голос
Бабушка умерла.
Это известие выбило землю у неё из под ног. В глазах потемнело, а тело стало как будто ватное. На несколько минут она потеряла сознание. Очнулась уже в палате, рядом стояла мама и старший брат. Врач рассказывал им о том что из-за смерти близкого человека у неё шок, и что возможны неприятные последствия. Она хотела возразить, сказать что с ней всё в порядке, но не смогла произнести и звука. От шока у неё пропал голос.
На похороны пришли только самые близкие люди. Среди них был адвокат, после панихиды он собирался прочесть завещание оставленное бабушкой и разделить наследство среди присутствующих родственников и друзей. Никто не плакал. Всё это придавало оттенок скупой печали. Она бродила среди суетливых матери и тётушек, им некогда было рыдать, причитать и скорбеть, они занимались организацией панихиды и общались с гостями. Все выказывали им уважение, свои соболезнования и не ленились упомянуть что им жаль, что у неё пропал голос. Впрочем ей в лицо они говорили ровно тоже самое.