Чердак
Чердак
«Меня ужасает вечное безмолвие
этих пространств»
Б.Паскаль
- Испачкал,- стряхивая с коленок кусочки прилипшей паутины и пыли, пробурчал Мик, - мама будет не в восторге, - продолжал оттирать смочив слюнёй грубую джинсовую ткань, - ладно, всё равно они мне не нравятся, да и цвет у них странный — ржавый, синий, тусклый, одним словом - винтажный. Мам, я молодой, а не винтажный. Какого чёрта я должен донашивать эти широкие парусники за старшим братом? Сейчас вообще носит кто-то такое? Из них бы вышла неплохая половая тряпка. Кто бы знал, что джинсы испортят мою молодость. - продолжал щебетать себе под нос парень , упорно стирая с плотного джинса въевшуюся грязь.
- Когда я выросту, буду ходить без штанов. Да и трусы мне поджимают… - оттянул чёрную резинку настолько сильно, что отпустив, услышал аппетитный хлопок.
-Ай, - парень прищурился и схватился за бок, - Я хочу свободы! Свободы своего достоинства, - гладил порозовевшую от сильного и резкого удара кожу.
Помешкав минуты две у входа на чердак в старом элитном доме, Мик достал ключ из тайного круглого отверстия, скрытого от посторонних глаз срезанным горлышком пластиковой бутылки. Подойдя к двери, он зажал в ладонях холодную дверную ручку, медленно вставил и повернул ключ. Большой, пустой, без окон и лишних дверей, мир Мика был открыт.
Лунный свет выливал сквозь незастеклённый проём все оттенки серого и голубого, создавая холодный уют в жилище, где нет ничего, кроме необходимого — свободы и тишины.
-Привет, - вдохнул приторный тяжёлый воздух в лёгкие, и помахал приклеенному скотчем к серой штукатурке плакату молодой Мадонны, - дни идут, а ты не стареешь, даже моя мама постарела. Правда, она просто женщина, а не Мадонна. — дёрнул голос вверх, делая акцент на глубокий «до», он потянул руку к изображению и смахнул муху.
Мик был счастлив. Налюбовавшись портретом, он отвёл блестящие голубые глаза к свету , и, развернув молодое тело, направился к оконному проёму.
Ночь дышала свежестью, собирала краски и диктовала про господство тёмного колорита так, что не было видно ни верхушек деревьев, ни их прямые, стройные стволы. Лёгкий безмятежный ветер обдувал высунутое через прозор невинное лицо.
- Ночь. Ночь. Кто сможет тебе помочь? Знаешь насколько сильно ты нравишься мне? Знаешь как сильно я жду тебя? Знаешь, что твоя тишина самая громкая? - мальчишка не отводил взгляда от неба, задавая бесконечные вопросы, произнося их с такой интонацией, словно знал ответы. Словно ответы на эти вопросы знал каждый, не тронутый временем, бытом и массами человек.
Бездонные пепельно-голубые глаза ребёнка отражали мир небесного ночного океана. Маленькие светящиеся точки искрились, принося в пустое и чёрное ощущение таинственного чуда, происходящего вне пространства и времени.
- Раз, два, три, четыре, пять, шесть,семь, - Мик захлопал ресницами, поднял указательный палец и тихо, едва шевеля пухлыми губами пересчитал звёзды ещё раз. -Странно, снова семь. - опустив руку облокотился на колючий бетон. - Не больше, не меньше — семь. Эй, звёзды, вы в курсе, что вас на небе должны быть миллионы. Нет! Миллиарды! Миллиарды застывших огоньков. Разве это справедливо, видеть каждый день одно и то же? Одни и те же семь звёзд! Справедливо ли это, небо, ограничивать человека во звёздах?
Не дождавшись ответа, с чувством досады и тоски он двинулся к выходу.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов