- Ах так! - сказал Коля и приготовился прыгнуть через проход.
Рев гориллы потряс стены зала. Коля решил от прыжка пока воздержаться. Нужно было срочно выработать более разумный план действий, но ничего дельного в голову не приходило… И вдруг за его спиной что-то обрушилось: на штабель влезли Карлсон и знакомый уже человек, облитый вишневым вареньем. На дальних штабелях показались еще пять фигур в комбинезонах.
- Вот… - сказал Карлсон, снимая с плеча волейбольную сетку.
Коля слабо улыбнулся, но сетку взял. Это было лучше, чем ничего. Главное, он теперь не один - ребята помогут. В опасной близости от его головы прожужжал ящик. Мелькнула мысль: точно из катапульты… Коля разбежался и прыгнул. Следом разбежался и прыгнул Карлсон.
В воздухе засверкали банки. Одна из них угодила Карлсону в живот. Карлсон охнул и сел. «Ему сегодня не везет», - подумал Коля. И еще зачем-то подумал, что в этой банке, наверное, сливовый джем… Он размахнулся и бросил сетку на разъяренную гориллу. От сетки полетели клочья, но лапы Буту были заняты, и летающих ящиков можно было временно не опасаться. Кто-то крикнул: «Берем!», и мгновенно образовалась куча мала.
- Трос! - закричал Коля. - Нужен эластичный трос! Эй, кто-нибудь…
Внезапно угол штабеля у него под ногами тронулся с места. Коля упал и повис над ущельем прохода, напрасно пытаясь удержаться за расползающиеся ящики.
Последнее, что он увидел, был человек в белой одежде, который бежал по проходу, размахивая руками. Коля успел подумать, что это, наверное, шеф…
Угол обрушился.
…Коля открыл глаза, сделал попытку пошевелиться.
- Не нужно, - мягко остановил его женский голос. - Вам нельзя.
- Пришел в себя? - осведомился голос мужской. - Ну-ка покажите мне героя… Счастливо отделались, молодой человек. Что скажете?
Коля увидел над собой знакомое лицо хирурга станции Пшехальского.
- Ян Казимирович, - сказал Коля. - Чувствую себя отлично. Скажите, сколько времени прошло с тех пор, как я… Ну сами понимаете.
Пшехальский широко улыбнулся.
- Часика эдак четыре. Головка не кружится?
- Нет. Я очень вас прошу, пригласите сюда моего шефа. Мне нужно сообщить ему нечто чрезвычайно важное… Ну, пожалуйста!
- Только недолго… Франсуаза, я думаю, можно позволить, как вы считаете? Фишер, кажется, еще не ушел.
Коля опустил веки. Собственного тела он не чувствовал. Вместо тела ощущалась какая-то гулкая, туго скрученная неопределенность… Кружилась голова.
Открыв глаза, Коля увидел бледное лицо шефа.
- Ульрих Иоганнович… - Коля мужественно улыбнулся. - Чувствую себя великолепно. Передайте, пожалуйста, ТР-физикам… лучше самому Калантарову… что Буту транспозитировался из кольцевого туннеля в вакуум-створ. На малой тяге…
У шефа дрогнула нижняя челюсть.
- Это не бред, - сказал Коля. - Буту не сбежал в вакуум-створ. Он не мог… за такое короткое время. Он был транспозитирован!.. На малой тяге!.. Не забудете? - Коля облизал пересохшие губы. - И еще не забудьте сказать… что альфа-пыль… осколки альфа-стекла транспозитируются в мою каюту. На малой тяге… Пусть проверят.
- Гут, - сказал шеф. - Вы скорей выздоравливать!..
- Достаточно, - сказала Франсуаза, - больше нельзя. Сейчас больной будет спать.
- Я есть старый осел! - жаловался Фишер Франсуазе перед уходом. - Я оставить горилла с этот неопытный мальчик! Бедный мальчик!.. Я себе никогда не простить!
- Извините, - мягко остановила его Франсуаза. - Я должна вернуться к больному. Вы же сами видели, что у него начинается бред.
- О да, да! Вам надо поспешать. Вы не отправить его этот рейс на «Мираж»? - Фишер просительно заглянул в темные и круглые, как вишни, глаза Франсуазы.
- Нет, он слишком слаб. Возможно даже, что у него сотрясение мозга. Когда к нему можно будет прийти в следующий раз, я дам вам знать. До свидания.
Фишер откланялся.Поправил на перевязи прокушенную гориллойрукуипобрел в лифтовый тамбур. Сегодня он впервые почувствовал себя старым.
ГЛАВА 4
В большом полутемном помещении приятно пахло разогретой смазкой. Синевато светились круглые окна экранов, вспыхивали и угасали табло. Стен в зале не было: вместо них вплотную друг к другу стояли приборы - двенадцать стендовых ярусов мудреной аппаратуры. Приборы даже на потолке. Жужжал, вращая длинную стрелу, и время от времени забавно клацал телескопический подъемник, а на конце стрелы ходила вдоль нижнего яруса кабина для операторов - прямоугольная площадка с пультами посредине, огражденная низкими бортами. За пультом сгорбившись сидел Ильмар - на бритой голове наушники - и что-то жевал, не отрывая лица от нарамника экспонира.
Глеб сбежал по трапу на нижний причал и оглушительно свистнул. Ильмар сбросил наушники, повертел головой. Глеб свистнул еще раз. Деловито клацнув, подъемник развернул стрелу и поднял кабину к причальному борту.
Ильмар рассеянно поздоровался, подождал, пока гость устроится в кресле напротив. Потом выложил перед ним на пульт бутерброд в целлофане, показал глазами на кофейник. «Бж-ж-ж-ж, клац-клац…» - кабина плавно поехала к нижнему ярусу.
- Томит меня предчувствие еды. - Глеб сорвал с бутерброда обертку. Громко спросил: - Как дела?
- А? - Ильмар приподнял чашечки наушников.
- Меня интригует твой озабоченный вид. Стряслось что-нибудь?
- Стряслось то, что должно было стрястись, когда вы устроили нам гравифлаттер. Стряслись пластины дозаторов активной эпиплазмы.
Глеб сочувственно поцокал языком и откусил от бутерброда. Бутерброд был с сыром.
- Один гравитрон закашлялся насмерть, - сообщил Ильмар. - Два других на пределе. А гравитронов, да будет тебе известно, всего двенадцать. Это я так тебе говорю… между прочим.
«Мне все известно, - подумал Глеб. - Между прочим, известно и то, что нам достаточно четырех. Для ТР-перелета в пределах орбиты Сатурна двенадцать совсем не нужны - в конце концов, достаточно трех, если точней подсчитать напряженность эр-поля. А для перелета даже к ближайшей Центавра нам не хватит и трех на десять в двенадцатой степени».
Кабина остановилась. Ильмар снял наушники, ткнул пальцем в желтую кнопку на пульте и посмотрел вниз.
Глеб тоже посмотрел. Где-то там лязгнул металл, но сначала ничего не было видно. Потом в глубине открывшейся шахты вспыхнул синий огонь и осветил звездообразный торец гравитрона.
- Я так и думал, - пробормотал Ильмар. - Из новых…
- Из тех, что прибыли на «Мираже»?
- Те, что прибыли на «Мираже», - эн зэ. Вашему брату ведь ничего не стоит устроить еще один флаттер, верно?
«Нашей сестре, - мысленно поправил Глеб. - Вчера на калькуляторе работала Квета. По этой причине нужно было менять тромб-головку в блоке локального счета. Сменить, конечно, недолго, но вот когда на калькуляторе работал Захаров…» - Глеб вздохнул.
- Нам бы ваши проблемы, - сказал он, покачивая в руке пустой кофейник. - Кстати, ты не забыл записать, сколько добавил «Мираж» в прошлый раз к общей массе нашего грешного астероида?
Ильмар пошарил у себя в нагрудных карманах, затем в боковых. С озабоченным видом стал ощупывать брюки - казалось, его костюм состоял из одних карманов. Наконец в руке гравитроника блеснула небольшая плоская кассета.
- Вот, - сказал Ильмар. - Точность подсчета плюс-минус ноль пять килограмма. Но это вряд ли вам пригодится.
- Почему?
- Связисты мне говорили, что сегодня «Мираж» покинул Меркурий и придет на «Зенит» часа через два.
- Ясно, - сказал Глеб. Повертел кассету между пальцами и отдал Ильмару.
- Ну хорошо, - сказал Ильмар. - Как только «Мираж» пришвартуется, я постараюсь успеть подсчитать общую массу и передам результат прямо на ваш калькулятор. Может быть, это поможет избавиться нам от гравифлаттера?
- Может быть, - не совсем уверенно ответил Глеб. - Спасибо. Ну я пойду… Еще мне нужен декафазовый клайпер. Ну чего ты на меня уставился?
- Ничего… - Ильмар вздохнул. - Раньше мало кому нужен был клайпер. Пока на калькуляторе работал Захаров… Клайперы справа от кресла. Бери тот, который в футляре.
Помрачневший Глеб перекинул ремень от футляра через плечо.