— Ты, Светка, в августе, отправь ко мне Катю, да Юрку — у нас в магазине все получше, чем здесь в Кировске. Я им там и соберу все к школе, да и еще может какую одежонку выберу!
Ну да — там все-таки магазин ОРСовский, а тетка там заведующая. Там выбор всяко лучше будет! Тоже неплохо! Я наклоняюсь к тетке поближе:
— Теть Ань! А вот у тебя же много знакомых по кировским магазинам? Можешь где словечко замолвить? Нам сейчас — дом купить, а там много чего может понадобиться.
— Давай я подумаю, кто там и где… и потом еще раз поговорим. А сейчас собираться уже надо, в Рощу пора идти.
Мы вышли из дома и дошли до улицы Кирова. Мимо нас шел народ — все больше семьями и все — в сторону Рощи. Родители со всеми здоровались, с кем даже и разговаривали. Я сбегал к деду, позвал остальных — тут и бежать-то метров сто, чуть больше. Когда все родственники собрались в кучу, мы большой такой «толпой» подались на стадион. Даже деды с бабушками пошли! Здесь же к нам присоединились и родители Светки — дядя Володя с тетей Валей.
Мама со Светкиной мамой — они выросли вместе, были подругами. Потом, перед нашим отъездом в Крым, мама повздорила с тетей Валей — та все отговаривала моих родителей от переезда. После нашего возвращения отношения вроде бы восстановились, но — не полностью. Тетка Валя все пеняла маме, что вот «квартиру потеряли, а я говорила, я предупреждала!» — ну кому такое будет приятно?
Тетка она была неплохая, Светкина мать, но — какая-то уж больно строгая. Я знал, что Светке от нее часто достается.
Сам дядя Володя — был… Ну — такой просто мужик. Помладше моего бати, он на войну — не попал. Мой отец с ним общался — как же — семьями дружили! Только вот слышал я, как батя ему выговаривал:
— Вот, Вовка, неплохой ты вроде мужик, но какой-то — снулый! Как та рыба, что сначала разморозили, а потом — вроде заморозили, но не до конца!
Ага, как-то так.
Больше нас, в родственных компаниях, пожалуй, было только у Жулебиных. Те вообще на такие праздники ходили большими толпами — человек по тридцать, а то и больше. Там, в их толпе и не поймешь — кто и где, кто кому и кем приходится. И ребятишек вокруг вьется — целый рой!
Не торопясь — а деды с бабушками на мероприятия только так и ходят! раскланиваясь со всеми знакомыми и родственниками, пусть и самыми дальними (а подчас — и неприятными, с кем в другой день — и поздороваться — с души воротит!), мы прибрели к стадиону.
Раньше я бы — рванул искать своих друзей-товарищей, чтобы затеять какую-нибудь авантюру. Мороженое покупать, газировку пить, обсуждать пацанячьи вопросы-проблемы-интересы. А сейчас — шел вместе со всеми, слушал родных, и впитывал, впитывал какую-то непонятную радость, что сейчас нет ни забот, ни проблем, нет повседневных неурядиц, ссор… и родные все вот здесь — все бодрые и веселые, молодые и счастливые. Да просто — живые они все! Хорошо-то как!!!
На трибунах уселись все тоже — кучно! Трибуны на стадионе — дощатые, старые, щелястые, серые. После таких праздников, одной из статей получения дохода окрестными пацанами, был поиск мелочи внутри трибун. Мелочь вываливалась из карманов людей, падала из рук — и проваливалась в щели трибун! Вот мы и промышляли там! И конкуренция была — пацаны из РТС, из Дорстроя, Мелиораторов — стайками стекались сюда, «на поживу». Иногда — мирно делили участки трибун, иногда — дрались. Но все дружно гоняли пацанов из города — «не хрен лезть в наш огород!».
Народу на стадионе и вокруг, в Роще — масса! Только на демонстрациях, пожалуй, можно было увидеть столько народа и сразу! Но на демонстрациях — там больше порядка, там — колонны по предприятиям и организациям, школам и учебным заведениям! А здесь — толпа перемешивается, бурлит, то растекается, то — собирается плотнее. Люди перемещаются, встречаются и останавливаются поговорить, куда-то поспешают, смеются и кричат кому-то и куда-то, шныряют дети стайками.
В Роще расставлены торговые ряды, палатки, столы и скамейки, даже небольшие сцены есть!
Интересно как — раньше меня это все будоражило, веселило. А сейчас — я просто с интересом наблюдаю. Мелькнули в толпе мои одноклассники — Сашка Кислов с Носковым, и Губиным; потом — кивнула, проходя мимо Маринка Кравцова; кто-то еще здоровался…
Что-то своих приятелей я не вижу! А нет — вон Крестик с родителями, только что-то хмурый какой-то — влетел, наверняка, опять за что-то!
Оп! А вот и Славка Крамер! И его мама с папой, со Славкиной сестрой на руках — стоят в очереди — за мороженым.
Мороженого своего в Кировске — никогда не было, в отличие от того же пива или газировки. Мороженое привозили из Тюмени, вот по таким поводам. Сливочное, в вафельных стаканчиках, и бумажной нашлепкой с какой-то информацией на ней — разбирали очень быстро — только пустые картонные коробки отлетали. А вот молочное — из алюминиевых гильз, которое продавщицы накладывали совочками в бумажные стаканчики — его хватало всем.