Сходил я «на дело» с «бравой тройкой» несколько раз, а потом — отказался. Несмотря на явное наличие любопытства к этой теме, было очень стыдно! Как-то нехорошо это было! Ну так меня воспитали, да — на тот момент были у меня такие принципы.
А больше никто и внимания на мой приход не обратил. Так, еще немного пошушукались, глядя на меня, наши отличницы: Наташка Пяткова и Наташка же, но — Волкова.
Надо сказать, что несмотря на беготню, шум и гам, было довольно четко видно, как стараются далеко не разбредаться пацаны разных школ — нашей, седьмой и пристанские. Мы с «семеркой» частенько дрались — школы и расположены были недалеко друг от друга. Метров пятьсот между ними, даже ближе.
Вообще — комплектование школ учениками в Кировске было не очень-то понятным. Вроде бы наша «десятка» — для детей центра города. «Семерка» — та для РТС, Дорстроя, Мелиораторов, еще каких-то окраин. «Зареченская» для детей с Линий и Рабочих — так там называются номерные улицы. Ну «пристанская» — тут все ясно!
Но на деле, все было перемешано — к примеру, я, Катька, Светка, да тот же Крестик — учились в «десятке», а вот Славка — в «семерке». И еще многие ребята с окраин учились в «десятке», а в «семерке» — дети центра города.
Могу только сказать, что, по так и оставшейся для меня неизвестной причине, наша «десятка» считалась какой-то привилегированной. Вроде бы здесь учились дети руководства города и района, разных РайПО, ГорПО, учителей, врачей и прочей сельской интеллигенции. Хотя и простых «работяг» здесь хватало, а в той же «семерке» — я знал многих ребят, чьи отцы-матери были не из «простых».
Так вот… противостояние между пацанами «десятки» и «семерки» было — всегда, сколько себя помню, и потом также — в будущем. Драки были частыми, но не носили какого-то особо ожесточенного характера. Друзья у меня были и там, и здесь — и так у многих!
А вот «пристанские» — это отдельный разговор! Это была тема, которая всегда объединяла и «семерку», и «десятку»! Пристанские — это поселки, как непосредственно речного порта, так и ДОКа, и Комендатуры. Всегда пристанские «славились» какой-то особенной «отмороженностью», драчливостью, и «безбашенностью»! Были они довольно дружны — пристанского по одиночке в городе встретить было сложно. Не стеснялись навалиться вдвоем-втроем на одного; могли и попинать уже упавшего; и «железа» не стеснялись носить — по карманам было немало «притырено» «свинчаток», кастетов, велосипедных цепей. Вот и считали пристанских — «отморозь конченная!». Да они даже и кичились этим!
И сейчас пацаны чутко следят за вероятным противником! Драка вряд ли вероятна — уж больно много здесь учителей, да и просто — взрослых. Но какие-то локальные, «по кустам» потасовки возможны. Вот только этого мне и не хватало — впутаться в драку, а потом — длительные разборки с учителями! Не-не-не! «Такой хоккей нам не нужен!». По крайней мере — сегодня точно!
Я ускорился, догоняя сестру и Светку, которые прошли на танцплощадку, где в помещении за сценой у них была раздевалка. Хорошо, что они меня предупредили об этом, а то бы отстал и бегал бы, искал их.
Уже забегая на огороженную территорию танцплощадки, почувствовал несильный удар по заднице. О как! Повернувшись, увидел хохочущего Челика. Челик, он же — Серега Челищев, на год старше меня… Сразу по моему приходу в эту школу, он выбрал меня козлом отпущения. Такие ситуации очень нередки в школах, когда пацан, что постарше, выбирает себе этакую «жертву» и начинает ее всячески третировать: обзывательства, толчки, пинки и прочие не больные, но обидные издевательства. Вот и Челик, ничего из себя не представляя, — худой, чуть выше меня пацан, нашел отдушину для своей никчемности. В прошлой жизни что-то подобное припоминается, но в классе седьмом сошло «на нет» — я изрядно подтянулся и окреп, и Челик видно понял, что уже — «чревато»!
Я внимательно оглядел его, заставив перестать смеяться:
— Потом, Челик! Все — потом! Понял? — и понесся вслед за сестрой.
— Это кто такой? — пыхтя, следом за мной ускорился Славка.
— Да… Придурок один… Нужно с ним потом разобраться… Но — не сейчас! — уже у сцены я передал мешок Светке.
«Ух, Светланка! Что же ты со мной делаешь!» — девчонка, улыбаясь, присела на корточки со сцены и забрала и костюмы у меня, и мешок с обувью у Славки. Вот когда она присела — и юбка у нее изрядно поднялась, и попу так смачно обтянула! Черт!
— Света! — позвал я уже поднявшуюся и собравшуюся уходить девчонку.
— Что? — она снова повернулась и присела. Брови чуть приподнялись удивленно и в ожидании, губки — улыбаются, а глаза — смеются. Похоже она догадывается, что моя тушка к ней неровно дышыт…