Вот мне и нужно как-то обосновать перед родными свою «инаковость». Если свои, родные объяснения примут — насрать мне на остальных! Как говорит деда Гена: «Попиздят и на ту же жопу сядут!».
Глава 5
Мда-а-а… Задачка… Тут же надо не просто продумать — что говорить; тут же и кому говорить, момент уловить, обстоятельства, опять же. Как сложно все. Вот кто у меня самые близкие люди? Конечно — мама и батя! Именно они воспримут мои «откровения» максимально доброжелательно, пусть и не полностью на веру.
Даже дед и бабуля — уже не так близки. Ну, тут понятно — у мамы и бати есть я, Катька и Наташка — где-то там, далеко. У бабушки и деда, кроме нас, уже добавляются — дядька Володя, и другие дети. Которые давно живут далеко и отдельно, но тем ни менее — близкие люди!
Поэтому, сначала нужно ограничится мамой и отцом. Катьки в разговоре быть не должно — эта язва будет постоянно сбивать, даже если молча присутствовать будет. Что тоже — сомнительно, чтобы Катрин — и молчала!
Теперь — когда и где? Где — понятно, что у нас дома, не в доме деда! Нужно подгадать, когда родители будут дома, а Катьки — не будет. Вот как-то так! И что говорить, опять же? Нет, говорить, что я перенесся сюда полностью, подменив ранее существовавшего ребенка — не вариант. Тут реакцию мамы предугадать сложно! Сыночка младшенький пропал, а вместо него — вот это вот! Не-не-не…
А вот если сказать, что бывают, что всплывают вроде бы воспоминания «о будущем», от меня же — только взрослого! Частично. Не часто. Не отчетливо. Как-то так, мне кажется, да.
Специально я случая не искал. Не то, чтобы — не искал вообще. Но — так, просто прислушивался — где батя, где мама, когда дома будут, куда Катька намылилась…
Повезло. Бабушка отправила меня в магазин, за хлебом. Это только зимой практически всегда она пекла свой хлеб, в печи. А летом — покупали в магазине. Печь-то летом — не протопишь, чтобы хлеб испечь — ведь жарища в доме будет — не продохнуть!
Было еще не поздно, но уже — конкретный вечер. Выйдя из магазина, решил — проверю-ка. Вроде Катька говорила, что батя должен был на выходные приехать.
Робея, перебарывая себя, поплелся в барак. Странно — дверь без внешнего замка, но — закрыта? Постучал. Молчат, не открывают. Вроде бы и спать — рано!
Потом дверь распахнулась, в дверном проеме — мама. Халат придерживает на груди рукой.
— Юрка?! Случилось что? Ты чего пришел-то? Вроде не собирался? — она явно была растеряна, но отодвинулась и пропустила меня в комнату.
Батя сидел на табурете в майке и трикошках, курил у приоткрытого окна. Кровать расправлена. И атмосфера в комнате какая-то — душновато-смущенная…
«Блин…. Это я что — вообще не вовремя к ним заявился!!! Как стыдно-то! Вот чё поперся-то?!».
И краска, чувствую, по щекам разлилась!
— Я… это… пойду я, наверно… баба вот за хлебом отправила, — что говорить — не понятно, и язык еле ворочается во рту. Стыдно-то как!
— Так, Юрка! Опять натворил что-то? Что мямлишь! Давай, рассказывай, где опять набедокурил! — мама уже подавила смущение и приступила к допросу, приняв мой лепет за признание очередного «косяка».
Батя чуть развернулся, продолжая курить, приготовился выслушать «чисто сердечное признание», смотрел уже с интересом.
— Так… я не знаю, с чего начинать-то… как сказать…
— Юрка, засранец! Что опять натворил?! Опять с Крестиком куда залезли! — у мамы вариантов немного и уже есть готовые шаблоны наших с Крестиком «противоправных действий». Вот как же хорошо женщинам — еще ничего не сказал, а они уже целую цепочку у себя в голове нарисовали — с чего началось, что произошло далее и что ожидать в дальнейшем!
Здесь вообще у родителей по отношению к детям, процедура довольно стандартная: сделали то-то и то-то; участвовали те-то и те-то; ущерб такой-то, приговор — ремень! Вся разница — количество «вкладываемого» ремня и «интенсивность» его применения! Вот и все дознание, следствие и неотвратимое наказание!
Чувствую, помямлю еще — мама разбираться не будет, пойдет чисто «профилактическая» работа! И обидно, блин — как тут настроится на и так не простой разговор!
Как там говорил товарищ Саахов: «Ничего не сделал! Только вошел, да!».
— Мам! Ты успокойся — ничего я не натворил! Просто разговор есть… такой… серьезный — вот про «серьезный разговор» я, наверное, зря сказал. Чувствую, что мама даже больше напряглась!
— Свет! Ты сядь, что ты себя накручиваешь?! Дай ему хоть что-то сказать, — вот батя! вот — человек же, человечище!!!