— Нет, ты посмотри на него! Мотоцикл ему! Да тебе же двенадцать лет всего! Кто тебе разрешит на мотоцикле ездить? Да и не ездил же ты на нем никогда! А убьешься?
— Мамуля! Ну что ты в самом-то деле! — я подошел к ней и приобнял на плечи, наклонившись, и чуть не в ухо негромко так, — Мам! Я там на мотоциклах лет десять, а то и пятнадцать отъездил! И за рулем я там — больше сорока лет! И гарцевать на мотике я не собираюсь, мне он для дела нужен!
— А не девчонок катать! — посмотрел на сестру, — ну… только если сильно попросят. Но не всяких там злючек-змеючек, а добрых и симпатичных! И по городу, по центральным улицам — ездить не собираюсь, зачем привлекать внимание милиции? А что — никто не ездит, так ты здесь не права, сама ведь знаешь!
Здесь это было вполне нормально — пацаны лет с двенадцати вполне ездили на мотоциклах, если не баловаться и по делам. И родители — разрешали!
А участковый смотрел пристально — кто нормально себя ведет, а кто — гоняет без дела! Вон тот же Славка Крамер — у них «Урал», вполне себе с отцом и на рыбалку, и в лес. Только жаловался, что тяжелый для него «Урал», управляться сложно. И Вадик Плетов, на батином «Восходе» — не раз уже куда-нибудь ездил.
Даже девчонки — ездят на мотиках! Вон сестры Волынские — обе вполне себе управляются с «Юпитером». Им правда лет по 17-18, а не двенадцать, как мне. И ездят они на мотоцикле — часто просто вынуждено — отец их любит «заложить за воротник»! Не раз сам видел, как он в коляске пьяный болтается, а кто-то из сестер его за рулем везет! Бабки еще плюются — «села верхом, ляжки все наголе!». Ага! Есть такое — вполне себе красивые ляжки!
— Ну что, батя! Что скажешь? Может что не так я говорю?
— Нет. Все — по делу. Нормально. Просто нужно нам все это пережить, обдумать, успокоиться, — батя посмотрел на маму, — а как получится, видно будет!
Вот! Я говорил уже, что люблю батю? Ага, так и есть!
— У меня еще одна просьба, — я посмотрел на маму и сестру, — я понимаю, что вскорости все будет известно всему РТСу, тут — шила в мешке не утаить. Но хотелось бы все же — помедленнее… чтобы не очень резко слухи расползались, а?
Мама порозовела и отвела взгляд, Катька рассержено фыркнула, а батя отвернулся к окну, прикрыв улыбку рукой с папиросой.
Итогом разговора стало то, что родители, посовещавшись, решили, что — Катя отнесет билеты и газету бабушке. Слухи пойдут, а у нас дома часто никого не бывает, зачем искушать людей. А бабушка от дома практически никогда не отходит, и баба Дуся — тоже постоянно рядом.
Пока шли к бабе, Катька задумчиво молчала, лишь изредка поглядывала на меня.
— Ты о чем хотела поговорить со мной? Ну — по поводу массажа? — чтобы не молчать спросил я.
Катька покраснела почему-то, отвернулась.
— Не знаю даже, может и не нужно было спрашивать… Не знаю, как сказать…, — «вот еще новости — Катюха чего-то жмется и стесняется!».
— Знаешь, у Кузнецовой проблема… Сама она никогда не скажет и не попросит.
— Катюшка! Ну что это такое — я не узнаю свою сестру! Что это за стеснительность в разговоре с балбесом?
— Тут… если бы ты был и правда балбесом малолетним… я бы даже с тобой и не подумала говорить! — сестра видно — решилась.
— В общем… у Светки бывают боли… сильные. Фу-у-у, вот как сказать…, — нет, она все же — только четырнадцатилетняя девчонка, пусть и бойкая, и резкая.
— Ты, наверное, хочешь сказать, что у нее во время месячных бывают сильные боли? — для взрослого мужика, если он не полный тупиздень, это — не новость, такое бывает, и не редко!
Катька снова облилась краснотой.
— Ну да! Сильные боли! Она тогда не то, чтобы танцевать или что-то делать, вставать-то с кровати толком не может!
«Да. Проблема!».
— А как она… там же еще и брательник ее, Андрюха, — «вот кто точно — балбес и придурок, а не я, как Катька меня постоянно называет».
— Ну так вот же! Сам ведь уже понял. Ее мама что-то там пытается сделать, какие-то травки, настойки. Но это все — ерунда, не помогает толком! Они даже к Гнездилихе ходили!
— И что эта ведьма сказала?
— Не буду я тебе говорить, что она сказала, — Катька отвернулась, даже ушки у нее стали пунцовые.
Ага, могу себе представить, что сказала эта ведьма! Бытует неправильное, но глубоко укоренившееся мнение, что эти боли проходят после начала регулярной половой жизни. Хрень полная! Бывает, конечно, и так. Но — редко! Чаще всего — боли остаются на всю жизнь, изрядно ее портя!
Об этом я знал и со слов жены Дашки, она хоть и терапевтом была, но в женских болячках ей приходилось разбираться. Да та же Катька, насколько помню, Дашку и консультировала по этому вопросу. Катька к тому времени была опытным и знающим гинекологом, вполне себе известным в Тюменской области.