- Детенышей лоботомируют, - сказал Коссу, - Это занимает лишь несколько секунд. Просверливают череп за левым ухом. После этого они перестают пожирать друг друга. Иначе их не удержать одним стадом. Останется лишь куча костей и один здоровенный ящер. Но этот… Мы всегда оставляем одного самца нелоботомированным, иначе он не оплодотворит яйца. Если просверлить ему мозги, это отключит инстинкты. Понимаешь, о чем я?
Я понимал, но в этот момент голова грокса поднялась, и, раздув ярко-красные складки на шее, ящер зашипел на нас. Я не слышал, что еще Коссу говорил мне. Я не мог отвести взгляда от грокса. Этот грокс казался мне самым пугающим существом, которое я когда-либо видел. Даже сейчас я не могу назвать живое существо, которое внушало бы такой же ужас. Это был хищник в чистом виде.
Коссу хлопнул меня по плечу.
- Тебе повезло. Сейчас время кормежки!
Он подошел к другой стороне загона и медленно повернул металлическую шестерню. Она трудно проворачивалась из-за засохшей грязи. Наконец заслонка открылась, и в кормушку полилось месиво из помоев, человеческих фекалий и перемолотых твердых отходов.
Коссу присоединился ко мне, наблюдая, как тварь заглатывает мерзкую жижу с алчным хрюканьем. Грокс полностью сосредоточился на кормежке, и, сожрав все, вылизал кормушку, потом отрыгнул немного месива и съел собственную рвоту, после чего снова свернулся в углу.
- На ферме Маммы Джетт было соломенное пугало… - произнес я.
Коссу посмотрел на меня и облизал губы.
- Это ферма, - сказал он. - Здесь все сараи полны соломенных пугал.
- Я слышал, они появляются, когда люди умирают.
- Я не знаю об этом, - ответил он.
- С кем мне стоит об этом поговорить?
Коссу вздохнул.
- Слушай, исполнитель. Не думаю, что кто-то здесь будет говорить об этом с тобой.
- Что ты имеешь в виду?
- Если ты останешься здесь достаточно долго, то почувствуешь, что значит жить в Торсарборе. Это ненормальное место. Здесь происходят нехорошие вещи. Я видел это снова и снова.
- Что, например?
- Тару. Рейн. Талия. Мамма Джетт. И подобное происходило здесь еще до того, как я попал сюда.
- А что насчет «Недостойного»?
Коссу вынул окурок изо рта.
- Он словно стервятник. Его привлекли сюда смерти. Я стараюсь избегать его паствы, и каждую ночь возношу молитвы Богу-Императору, ибо Он защищает меня.
Он указал на север.
- Знаешь, зачем построили ту стену? Чтобы люди не приходили сюда. Древние понимали. Нас здесь быть не должно.
Я направился обратно, вдоль внешней стороны ряда сараев. Поля начинались в нескольких ярдах слева от меня; стебли зерновых достигали двадцати футов высоты, их верхушки были тяжелы от зерна.
Повинуясь некоему предчувствию, я зашел в один из сараев. В нем лежала куча круглых тюков, поднимавшаяся до самой крыши. Другая половина сарая была заполнена всяким хламом. К стойке двери был прибит знак. «Вход воспрещен», было написано на нем. «По нарушителями будут стрелять. По выжившим будут стрелять снова».
Пригнувшись, я вошел под навес сарая. Вход был отгорожен листом кровельного железа, сильно проржавевшего. Я осторожно поднял его и отодвинул в сторону. Внутри было темно. Сквозь обшивочные доски проникали лишь узкие лучи света.
Я постоял некоторое время, позволяя глазам привыкнуть к темноте.
Одна из балок крыши обвалилась. Большую часть пространства внутри занимал ржавеющий трактор. Капот двигателя был когда-то раскрашен в цвета Ричстаров, но теперь краска облупилась, проржавела и исцарапалась. Гусеницы были сняты; на катках еще остался толстый слой смазки.
За мое лицо зацепились паутинки. Отбросив их, я прошел дальше, мимо мотков проволоки и старых сельскохозяйственных инструментов со сломанными ручками.
На гвозде, вбитом в стену, висела фигурка из соломы. Она была похожа на ту, которую я нашел у себя под окном. Деревенский талисман в куртке из материи, которая когда-то была синей. Я взял ее и повернул в руке. Глаза тоже были высверлены. Я сунул фигурку в карман и шагнул дальше во мрак.
Внезапное движение заставило меня вздрогнуть.
Это была лишь колония имхисов, висевших на балках крыши. С тревожным писком они хлопали меня крыльями по лицу, я отмахивался от них. К стене были прислонены несколько старых плакатов, густо измазанных пометом имхисов. Первой стояла старая, покореженная доска объявлений. К ней ржавыми гвоздями были приколоты поблекшие бумаги. Объявления были заполнены лозунгами, типичными для такого рода учреждений. Рядом с ней стоял старый плакат. Я повернул его к себе, на нем большими буквами было написано: ЗАЧИЩАЙ КСЕНОСОВ, ПАШИ ЗЕМЛЮ, КОРМИ ГАЛАКТИКУ.