Я отпустил плакат, потом взглянул на него снова.
В заголовке было написано не «Торсарбор», а «Валгааст».
Это имя почему-то встревожило меня.
Внезапно голос позади меня произнес:
- Доброе утро, исполнитель.
Я уронил плакат и обернулся.
В полумраке стоял «Недостойный». Он улыбался.
- Это странное место для вас, - сказал он.
Рядом с ним к стене было прислонено соломенное пугало в выгоревшей от солнца шляпе.
- Для чего это вам? – спросил я.
Он оглянулся на соломенную фигуру.
- Это же ферма… - он пожал плечами. – Здесь полно соломенных пугал.
- Вы уже второй человек, который говорит мне это.
Он с усмешкой поглядел на меня.
- Они нужны, чтобы отпугивать вредителей.
- Одно было на ферме Маммы Джетт. Еще одно в теплице сегодня утром.
- О, - на его губах играла улыбка. – А что случилось в теплице?
- Я думаю, что, вы, наверное, знаете?
Он покачал головой.
- Где вы были сегодня утром? – спросил я.
- Почему я должен вам отвечать?
- Где вы были? – повторил я.
Он замер, почувствовав угрозу в моем голосе.
- Я молился, - сказал он наконец.
- Кто-нибудь был с вами?
- Нет, - он поглядел на соломенное пугало, стоявшее у стены. – Почему вас волнуют эти мелочи? Это же просто соломенное пугало. Ничего больше.
Чтобы подтвердить это, он пнул соломенную фигуру. Она свалилась по стене и зацепилась за упавшую балку.
- Не стоит верить всем басням, которые вы здесь услышите, - произнес «Недостойный», шагнув ко мне.
Когда он облизан губы, я увидел, что кончик его языка был раздвоен, как у рептилии – он разрезал себе язык. Он подошел так близко, что я видел поры на его коже, натянувшийся шов на веке, и как капля крови скатилась по щеке. Но я не отступил назад.
- Вы видели этот плакат? Он из некоего места под названием Валгааст, - сказал я.
- Да.
- Откуда он здесь?
- Очевидно, из Валгааста, - он произнес это слово с шипящим призвуком.
- Но где это?
- Не имею представления. А это важно, исполнитель? Это имя тревожит вас?
- Нет, - солгал я.
Его глаза расширились.
- Мне нравится вкус этого имени, - произнес он. – В первый раз, когда я прочитал его вслух, я ощутил физическую боль. Теперь, когда я произношу его, я ощущаю вкус крови. Я прихожу сюда просто для того, чтобы читать это имя. Каждую ночь я повторяю его как часть обряда умерщвления моей плоти, и я знаю, что исполняю волю Его. Хотя у меня мурашки по коже от этого имени, - прошептал он, и добавил, - Вы видите сны, исполнитель?
Я покачал головой.
Он поднял руку к своей щеке, и я увидел блеск стали. Серебристое лезвие прижалось к живой плоти, и кожа разошлась, и полилась кровь.
- Я вижу сны, - прошептал «Недостойный». – И истекаю кровью. Я всегда вижу кровь. Бог-Император так голоден. Мы не можем насытить его. Он пожрет нас всех.
Все это время, пока он говорил, его кровь лилась ручьем. В Залах Покаяния Эверсити я видел и худшие примеры умерщвления плоти, но все равно во взгляде этого человека было что-то пугающее. Казалось, он наслаждался моим дискомфортом.
- Вы знаете, почему умерла Мамма Джетт? – спросил он.
Я покачал головой.
«Недостойный» шагнул еще ближе.
- Потому что она была грешницей. Бог-Император видит все. Он недоволен нами. Он не одобряет дела наши.
Кровь лилась по его руке, стекая на запястье. Он поднял руку и облизал ее. Я видел разрезанные сосуды на его щеке.
- Если у тебя есть вера, ты должен истекать кровью, - прохрипел он и потянулся ко мне.
Я оттолкнул его, и он тяжело упал, все еще держа бритву в руке.
- Если дотронешься до меня еще раз, я пристрелю тебя, - пообещал я.
Он злобно воззрился на меня.
- Император видит все наши грехи, - прошипел он.
Я кивнул.
- Мои грехи – это дело между мной и Императором. Я отвечу перед Ним, когда придет время.
- Ты не сможешь спрятаться от Золотого Трона! - прокричал он вслед мне, когда я вышел из сарая, оставив его предаваться его кровавым омовениям.
Я был рад снова вернуться на дневной свет. Пока сервы работали в полях, я решил, что стоит заглянуть в их бараки. Это было грязное место, стены исчерканы религиозными текстами и кровавыми отпечатками рук. В каждой комнате валялись старые упаковки от пайков, кое-где попадался жалкий скарб: изношенная одежда, обуви, оторванная пластиковая голова детской куклы. В углах скопились лохмотья, обрывки постельного белья и грязь. Повсюду были тараканы – блестя панцирями, они бросались прятаться, когда я входил в комнаты.