С кухни в бараке сервов доносился звон котлов. Террини продолжал болтать без умолку. Уже стало смеркаться, а он все продолжал вспоминать истории из своей службы. Вдруг я краем глаза заметил, как в окне скользнула какая-то тень. Это был просто мелькнувший силуэт, но тут он появился снова.
Я не стал прерывать Террини, но направился к двери, выяснить, что это. По пути я увидел, что подставка для сервочерепа пуста.
Ни Капо, ни Террини не знали, куда он улетел.
По какой-то неясной причине это встревожило меня. Я вышел на улицу. Закат уже превратился в тонкую бледную полосу на горизонте, и я увидел, как светятся люмены сервочерепа, летевшего по двору. Я огляделся. Казалось, все было в порядке, но почему-то меня не покидала смутная тревога. Я выдохнул и вернулся в кабинет, чувствуя, что тут происходит что-то, чего я пока не понимаю.
Потом Перин принес нам котелок мясной пасты и миски. Это была простая, сытная пища, и мы сидели за столом еще долго после того, как закончили ужин, болтали, курили лхо-сигареты и пили грог. Похоже, что у Террини было в запасе столько историй, сколько звезд на небе. Перин тоже начал вспоминать истории из своей службы в горной пехоте. Между ними возникло что-то вроде соперничества, которое только усугублялось по мере того, как грог лился рекой.
Вдруг я услышал крик с улицы и оглянулся. Террини был слишком расслаблен, чтобы обращать на это внимание. Крик послышался снова, на этот раз громче.
Террини заметил выражение моего лица.
- Кажется, я что-то слышал, - пояснил я.
- Да нет там ничего.
- Все-таки я пойду и проверю.
- Как хочешь, - сказал Террини.
На улице было прохладно и темно, и я подождал немного, чтобы мои глаза привыкли к темноте. Тени были такими густыми, что в них ничего нельзя было разглядеть. Я закрыл глаза, наслаждаясь прохладным ветерком. После дневной жары он был словно чистая вода. А я был полон амасека. И я чувствовал себя мужчиной.
- Исполнитель? – послышался голос.
Я обернулся. Это была дочь Мургии. Она стояла прямо позади меня, сложив руки.
- Агафа? Ты где была?
- Что вы сделали с моей матерью?
- Мы заберем ее в Эверсити.
- Исполнитель Террини… он ослепил ее.
- Да, - кивнул я.
- Это очень жестоко.
- Откуда ты узнала?
- Я видела это. Я видела это еще до того, как вы приехали. Я предупреждала ее, но она мне не верила.
На ферме было тихо. Где-то далеко залаяла собака. И вдруг я с содроганием понял, что вижу свет люменов сквозь силуэт девушки. Я покачал головой. «Слишком много грога», подумал я, но меня не покидало странное ощущение, что я говорю не с созданием из плоти и крови, а с призраком.
Она склонилась ко мне.
- Он убьет здесь всех. Ты должен его остановить.
Она закусила нижнюю губу и, испуганно вздрагивая, потерла руки.
- Слушай, - сказал я. Я был уже сыт по уши этими сказками и пришел к единственно возможному выводу. – Я не верю во все это дерьмо про соломенного человека. За этим кто-то стоит. Кто это?
Она исчезла, и ее голос прозвучал с другой стороны от меня:
- Никто, - сказала она. – Я не лгу тебе. Клянусь жизнью своей матери!
Я обернулся туда, но там никого не было. Я повернулся в другую сторону, но и там не было никого. Волосы на моих руках встали дыбом. От этих резких движений у меня закружилась голова, и я упал, как последний пьяница. Мне понадобилось мгновение, чтобы подняться.
«Надо было больше закусывать», подумал я. Амасек на пустой желудок – не самая лучшая идея.
Шатаясь, я поднялся по ступенькам административного блока и вошел в кабинет бухгалтера.
- Где ты был? – спросил Террини.
- Просто проверял Мургию.
- Как она? Раскаивается в своих преступлениях?
Я кивнул, встревоженный этим странным видением Агафы. Сделав еще один глоток грога, я не сказал ничего.
Мы с Террини, шатаясь, направились в дом для гостей. По пути мы курили лхо и с пьяной откровенностью обсуждали вопрос о том, кто унаследует пост моего отца.
- Слушай, - сказал он. – Вас трое, и каждый из вас не настолько силен, чтобы справиться с остальными двумя. Я бы на твоем месте заключил союз с одним из твоих братьев, убил бы третьего, а потом как-нибудь избавился бы и от «союзника». И тогда наследником останешься только ты.
Я знал, что обсуждать такие вопросы неприлично, но я был пьян, и мне было любопытно, что думают обо всем этом рядовые силовики. Кроме того, я так часто слушал мнение моей матери по этому вопросу, что мне нужен был свежий взгляд.
- Кто из нас самый сильный? – спросил я у Террини.
- Ну, Хингалл никому не нравится, - сказал он. – Но у Гэктама есть сторонники. Он старается использовать принцип «я не Хингалл». Он слаб, но некоторым это нравится – это значит, что его можно использовать.