Я решительно направился к ним, приказывая им разойтись. Дважды я выстрелил поверх голов, пули просвистели над толпой. Сервы продолжали бить Потира. Я сбил с ног одного фанатика и протолкнулся сквозь массу тел.
Перин шел за мной, прикрывая меня с тыла.
- Все назад! – крикнул я, проталкиваясь вперед. Потир лежал на земле. Я встал над ним, а сервы окружили меня, словно стая лающих псов. Их лица были искажены яростью.
- Это место проклято! – закричал один из них. – Как мы можем оставаться здесь?
Сервы больше не были людьми. Они были словно щупальца кошмарного чудовища.
- Здесь небезопасно! – завопил другой.
- Место проклято! – провыл третий.
- Он оскорбил Императора! – прошипела женщина с изрытым оспинами лицом, у нее не было передних зубов.
Я продолжал стоять над Потиром, и снова выстрелил в воздух.
- Все назад! – приказал я. – Я прокляну вас всех, если вы не вернетесь в бараки!
В этот момент подошел Террини с остальными надсмотрщиками. Они шагали вперед, разгоняя толпу.
- Назад в бараки! – приказал Террини. – Бегом! – рявкнул он, когда сервы замешкались.
Сервы были разогнаны. Остался один «Недостойный». Он отказался уйти, и яростно воззрился на меня, указав на Потира.
- Ему суждено умереть, - сказал он.
- Нам всем суждено умереть.
«Недостойный» улыбнулся при этих моих словах.
- Да, но он умрет сегодня.
- Нет, - сказал я. – Сегодня умрешь ты. Взять его, - приказал я надсмотрщикам.
Они растерялись на мгновение, но лишь на мгновение. «Недостойный», казалось, был потрясен тем, что с ним так грубо обращаются. Он начал сопротивляться и плюнул в меня кровавой слюной.
- Связать его и сунуть кляп в рот, - приказал я Перину. Надсмотрщики скрутили «Недостойному» руки за спиной. Я приказал, чтобы Потира отнесли в административный блок. «Недостойного» мы привязали к «Голиафу» и протащили по двору фермы.
Террини остался поддерживать связь с Эверсити. С собой я взял Коссу.
Гроксопас молчал. Я старался поддерживать разговор, чтобы он не прислушивался к воплям «Недостойного».
Мы притащили его к яме с нелоботомированным гроксом, отвязали от грузовика и подвели к краю ямы.
- Ты не посмеешь, - сказал «Недостойный» с отчетливым акцентом знати Эверсити.
- Ты ошибаешься, - ответил я, и толкнул его ногой в спину.
Он перевалился через край, ударился о решетку и полетел в яму. Грокс отреагировал со скоростью змеи. «Недостойный» даже не долетел до дна – ящер схватил его в воздухе, с силой встряхнул, словно тот был тряпичной куклой, и, вцепившись когтями в спину, разорвал пополам.
Сила твари ошеломила меня. Я, сдерживая страх, наблюдал, как грокс пожирает «Недостойного».
Мы с Коссу вернулись к «Голиафу» и сели в кабину. Я подумал, что еще никогда так не радовался тому, что жив, и, повернувшись к Коссу, сказал:
- Император воистину мудр.
Коссу кивнул.
- И Он защищает… по крайней мере, некоторых из нас.
На следующее утро ветер был слишком сильным для грузовиков «Карго-12», и мы складывали зерно в амбарах. В течение дня амбары один за другим наполнялись, мы закрывали двери и тщательно запирали их, готовясь к надвигающейся буре. К полудню горизонт был темным, словно уже наступил вечер.
Зловещее предчувствие стало еще сильнее, когда ветер начал взметать высокие столбы пыли. Сервы стали нервничать. Они все время оглядывались на приближавшуюся бурю и молили Императора о милосердии.
Когда двигатель одного из комбайнов заглох от пыли, нам пришлось вызвать Гэда и подождать, пока он прочистит фильтры. Хромая и опираясь на трость, технопровидец подошел ко мне.
- Омниссия считает, что мы должны остановиться, - сказал он.
- Омниссия использует прометий, но солдатам Астра Милитарум нужна пища, иначе они будут голодать. Что ты скажешь Императору, когда ветер сдует все зерно?
После обеда я приказал подсобным рабочим возвращаться на ферму, в полях остались работать только комбайны.
К тому времени когда Террини и я вернулись обратно в Торсарбор, буря уже бушевала в полях, пригибая огромные двадцатифутовые стебли до земли.
Мы слишком устали, чтобы разговаривать, были покрыты пылью и измучены жаждой. Мы тряслись в грузовике, а позади поднималась сплошная стена пыли, воздух быстро остывал, а солнце превратилось в тусклый красный круг, висевший над горизонтом.
Мы укрылись в административном блоке. Дверь оказалось трудно закрыть – мне пришлось упереться плечом, чтобы запереть замок. В кабинете бухгалтера сервочереп сидел на своей подставке и подзаряжался, его глаза светились тускло-красным светом, и у меня возникло неприятное чувство, что он за мной наблюдает.