Слепой пожал плечами — мол, какие сомнения?
— Давайте, мужики, раньше ляжем, раньше кончим, — поощрил гостей Коваль. — Пригоршня, ты первый. А то веселый слишком.
Сталкеры гурьбой двинули от костра к темному зданию, в глубине которого поблескивала светодиодами машина Слепого. Принесли ведра с полотенцами. Пригоршня вымыл руки, обтер и первым шагнул в сарай. Минутой позже вышел с другой стороны, сияя неуместной улыбкой.
— Следующий! — скомандовал Коваль.
Люди по одному входили в дом, топали к светлячкам диодов, нащупывали металлическую плоскость, припечатывали ладони… Постепенно однообразные действия всем надоели, прекратились шутки насчет мытья рук, что, мол, это совсем не больно… Вошел — постоял — вышел; вошел — постоял — вышел… Машина помалкивала. Все больше народу оказывалось позади строения, сталкеры озирались да поглаживали оружие — убийца среди оставшихся. Те, кто еще ждал своей очереди, опасливо косились друг на друга. Хуже всего пришлось Кирзе — он оказался последним, и когда входил в сарай, над лагерем повисла такая глубокая тишина, что слышно было, как в глубине Зоны за ЧАЭС чешет спину о дерево старый кровосос. Но и Кирза благополучно прошел испытание. Машина Слепого не издала ни звука.
— Ну? — крикнул Дантист. — А теперь как? Еще раз пройти через сарай? Так всю ночь циркулировать будем?
— Пригоршня, давай! — велел Слепой.
Никита щелкнул рубильником, под крышей вспыхнули загодя установленные лампы, охранник на вышке развернул прожектор.
— Поднять руки! — громовым голосом рявкнул Слепой. — Всем смотреть друг на друга!
Два десятка глоток с шумом выпустили воздух — у всех ладони были черные, перепачканные сажей, которую Слепой добыл в старых кострищах, чтобы вымазать как следует свой детектор. И только руки Дантиста сияли белизной в ярком свете.
Тут же убийца прыгнул в сторону, заорал:
— Не подходить! Завалю!!!
В руке его возникла граната, между бледными пальцами блеснули округлые рубчатые бока. Дантист вырвал кольцо, толпа отшатнулась, Коваль вскинул свой древний кольт… Бабахнул выстрел, в белом свете мелькнуло длинное тело Пригоршни. Раненый Дантист взвыл, Никита подхватил гранату и в падении отправил ее по дуге — через забор. Заорали на крышах бойцы Коваля, Стопка с Кирзой перехватили руки Дантиста, из простреленного плеча которого хлестала кровь. Убийца истошно завопил:
— Не хотел убивать! Он проснулся, я не хоте…
Прогремел взрыв, снаружи по бетонной стене заколотили осколки, оглушительно взвыли слепые псы — оказывается, свора успела подобраться совсем близко. Охранник на вышке торопливо развернул прожектор — и пулеметный грохот заглушил все звуки.
Выстрелы смолкли, завывание псов стало затихать, удаляясь. Коваль методично колотил Дантиста рукоятью кольта.
— Погоди, ты ж его так до смерти забьешь, — жалостливо сказал Пригоршня, склоняясь над убийцей. — Ты что, он же еще не сказал, куда хабар спрятал.
— Ладно, — согласился Коваль, опуская пистолет. — Я и сам не хочу спешить… Урод!
И он врезал обмякшему Дантисту сапогом.
* * *Слепой с Пригоршней оставили хозяина заниматься делами и побрели в административное здание — там им обещали выдать по матрасу.
— Видишь, как оно вышло, — устало пробормотал Пригоршня. — Это Монтеру еще повезло. Если бы Коваль больше на грудь успел принять, так может, и проканало бы.
— Да нет, как же? Монтер только сегодня сюда…
— Да может убедил бы его Шаман как-то. Он никогда своих ошибок не признает. Видишь же, как дело повернул: Монтер, дескать, тоже того… одухотворенным стал.
— Инфицирован Черным Сталкером?
— Ну, типа того… Обуян, стало быть. Мол, духи не ошибаются — раз указали на Монтера, то и он в чем-то виноват.
— Да он просто выбирает того, кто легче поддается внушению. Талант, Зона его дери. Экзорцист.
— Я вот помню, было дело, тоже стали шмотки пропадать, и позвали Шамана. Он двоих указал. Ну, то есть не сразу, а по очереди — сперва одного, потом другого. Тогда без убийства вышло, просто воровали. Так что Шаман назвал, кто виноват, тому морду набили, выгнали и по всей сетке дали рассылку: мол, этот крыса. А потом снова кражи начались… Шаман опять — вот этот! Тут уж и покража нашлась, и все. Конец истории.
— Погоди, как конец? А тот, первый, которого выгнали?
— Да как… Его же ночью выгнали, без снаряги. Он и пропал, никто после не видел. Так что, хотя он, может, и не виноват, однако и предъяву Шаману некому выставить.
— Ну и порядки здесь… — покачал головой Слепой.