— Каледин, чего ты любуешься?! — заорала Алиса. — Сделай что-нибудь!
Федор и сам не понял, как у него в руках оказался револьвер. Не укладывалось в голове: только сегодня он видел этого человека мертвым. С перерезанным горлом, обескровленного, без сердцебиения — его жилы были полны рома. А вот и нет. Он ходит… смотрит… РАЗГОВАРИВАЕТ.
Чичмарков, захлебываясь кровью, боком сполз с дивана к рыбкам. Профессор повернулся, механически, как киборг в кино — окровавленные пальцы сжимали скальпель, с лезвия тянулась вниз багровая струйка…
Два выстрела грохнули подряд. Нагрудный карман пиджака профессора разорвали крупнокалиберные пули — ткань тут же потемнела от коричневых пятен рома. Впрочем, с таким же успехом Каледин мог бросить в мертвеца бумажным шариком — тот совсем не реагировал на свинец. Голова Мельникова запрокинулась назад — но сразу вздернулась обратно, будто ей управляли с помощью нитки. Злобный оскал обнажил ряд крупных зубов.
— Медноволосая… — механически произнес он, глядя на Алису.
Каледин нажал на спуск — от сильной отдачи хрустнула кисть. Выстрел снова не причинил Мельникову никакого вреда, в отличие от костюма. Федор методично всаживал в холодное тело пулю за пулей, но ничего не помогало.
Мертвец подошел совсем близко.
— В голову! — не своим голосом вдруг заорала Алиса.
— Чего? — между выстрелами переспросил Каледин.
— Стреляй в голову!!! — в полном отчаянии завизжала «медноволосая».
— А, теперь понятно, — кивнул Федор. — У меня последний патрон остался.
Он выстрелил в упор, целясь Мельникову между глаз. Пуля выбила струю мутной жидкости, толчки рома выбросили из раны кусочки мозга. Труп замер, занеся ногу для нового шага. Постояв секунду, он рухнул вниз — на паркете жалобно зазвенел скальпель, вывалившийся из мертвых пальцев.
Каледин перевел дух, опустив револьвер. Алиса нервно икнула.
«К черту диету, — пронеслось в голове. — С такого испуга надо срочно пожрать!»
— Спасибо, — выдохнул Каледин.
— Да не за что, — дрожа всем телом, произнесла Алиса.
Чичмарков уже не дергался, уткнувшись бородкой в лужу крови. Склонившись над купцом, Федор положил руку ему на шею, пытаясь нащупать пульс — тем самым почти копируя движения Алисы в квартире Мельникова. Его постигла неудача — он с огорчением цокнул языком.
— Готов, — Каледин разочарованно поднялся.
Распахнув дверь в приемную, он увидел труп корейца. Мельников, прорываясь в офис, ударил официанта головой об стену — на лицо убитого было страшно смотреть. Рядом сиротливо лежал столовый нож, перед смертью бедняга собирался подрезать гостям еще копченой форельки. Ловить было нечего — они с Алисой оказались в приятном обществе трех мертвецов. Вытащив сотовый, Федор набрал номер дежурного МВД.
— Надворный советник Каледин, — повысив голос, сказал он. — Тверская, 12 — присылайте казачий отряд. У нас два трупа… и еще третий… он бывший труп, а сейчас опять снова… Тьфу ты, мать моя. Короче, сами на месте разберетесь.
Он вернулся к Алисе и сел рядом на диван. Оба помолчали.
— Вот ни хера ж себе, — вкратце обрисовала ситуацию Алиса.
— Вообще пиздец, — охотно согласился с ней Каледин.
Вслепую нащупав на столе бутылку, он налил себе выпить. Судя по цвету и запаху, это оказался коньяк. Не колеблясь, Федор плеснул щедрую порцию экс-супруге. Безмолвно схватив стакан, та выпила жидкость сразу, залпом.
— Как ты узнала, что надо стрелять в голову? — спросил Каледин.
— Ну… — дыхнула в его сторону коньяком Алиса. — Я люблю фильмы ужасов. Они щекочут нервы, особенно если ты смотришь их вечером. Так вот, в старом кино, где там зомби и все такое… в стиле ромеровских «Ночь живых трупов», «Рассвет мертвецов», «Виноградник»… покойников в принципе нельзя убить, кроме как выстрелом в лоб. Они рычат, бухаются и лежат.
Каледин с неодобрением посмотрел на труп в луже рома.
— Этот не зарычал, — глотнул он коньяк. — Сижу и думаю… может, ему кол в сердце осиновый для верности… или что там обычно в фильмах принято?
— Кол — он для вампиров, — неуверенно возразила Алиса. — А Мельников вроде кровь из нас не хотел пить. Для живого трупа он довольно странный. Мертвецы, если верить кино, нападают на людей сугубо с целью их сожрать.
— Интересно, а зачем? — поднял брови Каледин. — Теоретически они же мертвые, им не нужна еда, внутренние органы не функционируют, пищу переваривать нечем. И почему трупы погибают от выстрела в голову?
— Нуууууу, — протянула Алиса, заворачиваясь в покрывало с дивана. — Наверное, потому что телом управляет мозг. А пуля его разрушает.
— Держите меня семеро, пятеро не удержат, — прыснул Каледин, он пролил коньяк на скатерть, у него заплетался язык. — То есть засади зомби пулю в сердце — и нормуль, парень себе дальше идет. А мозг, хотя ткань там тоже трупная, сразу насмерть — бух, и лапки кверху. Вот почему фильмы ужасов мне никогда особо не нравились. Смотрела «Тело Дженнифер»? Укатайка. Заходит девка темной ночью в особняк. Пробирается по комнатам, обмирая от страха… ей мнится, что в доме кто-то есть. Так почему бы тупо не включить свет? Кто снимает такую лажу… где здесь хоть капля логики?
— Слушай, да пошел ты в жопу! — Алиса вырвала у Федора стакан, допив остатки. — Я тебе что — Ромеро или Уэс Крейвен?[25] Привязался, козел.
Каледин снял с себя вицмундир и накинул его Алисе на плечи.
— Ладно, допустим… — оперся он локтем на диван. — Пусть факт, почему мертвецы убиваются выстрелом в голову, остается тайной — главное, что это работает. Но я заинтригован: как в черепушке покойного профессора вдруг оказался этот самый мозг? Если не ошибаюсь, при вскрытии принято его изымать… значит, кто-то сделал так специально. И это слегка волнует…
— Меня-то, признаться, волнует другое, — обеими руками взялась за бутылку Алиса. — Мельников же мертвый. Самый мертвый из всех мертвецов, что когда-либо умирали на свете. Однако он пришел сюда. Явился убить нас всех. Ты слышал, что говорил профессор? «Молодой», «медноволосая»? Словно компьютер. И еще, знаешь, чему я сейчас поражаюсь? Нашему общему спокойствию. Явился труп, убил у нас на глазах человека. А мы с тобой не впадаем в истерику: сидим рядом с покойничками, кушаем коньяк.
Каледин откусил от полукружия лимона на блюдечке.
— А так лучше, — цинично заметил он. — Предлагаю поверить сразу, что трупы могут вставать и ходить: тогда все становится на свои места, и дела обстоят куда проще. Представь, что мы, к примеру, в фильме ужасов. Меня всегда раздражало — почему герои не хотят поверить в очевидное? Половину (а то и две трети времени) фильма, пока зло пожирает их друзей, упрямо повторяют: «Нет! Такого не может быть!» — чтобы потом в конце дико орать «Ааааа!» и бежать без оглядки. Нет, я не опущусь до подобного примитива. Пусть с помощью приличной порции коньяка, но я поверю — труп может ходить.
Дождь за окном кончился — капли перестали стучать в стекло.
— Я никак не оклемаюсь, — Алису передернуло. — Только что шампанское с Чичмарковым пили… и тут бац — его нет. Молодой, куча денег. Все-таки жизнь — это бренность, Каледин. Memento mori, как говорили древние.
— Я помню о смерти, — проявил знание латинского Федор. — У меня и работа довольно опасная. Но вспоминать о ней ежедневно — перебор. И что нас ждет дальше? Следуя логике киноиндустрии, погибшие от рук зомби сами превращаются в живых мертвецов. Значит, купец должен встать и напасть на нас. Вопреки логике, его даже не укусили: просто ткнули в сердце скальпелем, и все. Вообще-то, мертвый профессор вел себя как киборг на задании… словно его кто-то программировал на убийство. Но ты молодец — вовремя помогла нужным советом. Я тебя люблю, хоть ты и полная дура.
В воздухе кабинета повисла гнетущая тишина. Рыбки под полом замерли.