Он замолк. Со стороны походило, что заключенный уснул. Каледин ткнул окурком папиросы в топчан, помог обалдевшей Алисе подняться. Оба, не проронив ни слова, вышли, с лязгом захлопнув тюремную дверь. Хабельский не шелохнулся — он будто бы погрузился в медитацию. В конце коридора гостей дожидался комендант тюрьмы, нервно потирая руки.
— Может быть, все-таки обедать… а, господа? — без надежды спросил он.
— Благодарю, полковник, — качнул головой Каледин, указав на бледно-зеленое лицо Алисы. — Антураж заведения не располагает к аппетиту.
…Выйдя на крыльцо, Федор усадил Алису на ступеньки. Толстые городовые у башен замка, напоминающего средневековую крепость, смотрели на него, не двигаясь с места. Надворный советник отстегнул от пояса фляжку, под насвистывание «Раммштайна» ловко отвинтилась оловянная крышечка.
— Die Sonne scheint mit aus den Handen…[31]
Глотнув обжигающую жидкость, Алиса закашлялась.
— Каледин, — произнесла она ровным голосом, — я прилично успела повидать в жизни. Однако текила во фляге офицера полиции — это блядский гламур.
— Я знаю, — согласился Каледин. — Просто водка вчера закончилась.
Телефон, освободившись от тюремной «глушилки», включился, призывно пища. Панель откинулась, Каледин уставился на MMS от Муравьева.
Размытое цветное фото незнакомой девушки.
— Симпатяжка, — улыбнулся он. — Жалко, что не голая. Где-то я ее видел.
Лицо заполнило все пространство впереди. Заслонило башни тюремного замка, облачное небо, людей на улице и рекламные щиты. Глаза смотрели на Каледина. В следующую секунду он вспомнил, откуда знает этот взгляд.
…Пошатнувшись, Каледин глотнул текилы — прямо из горлышка.
Глава десятая
ЧЕРЕП В ЦИЛИНДРЕ
(Въ одной квартиръ, съ закрытыми шторами)
Дрожь у Алисы давно прошла. Этому способствовало как время, так и наполовину пустая фляжка с двуглавым орлом на дне. Подкрепившись текилой, она развалилась в кресле напротив Каледина — ее вниманием завладела еда. Сочетая ледяную злость с голодной сосредоточенностью, Алиса яростно налегала на пиццу «Цезарь», привезенную службой доставки.
— Если чувак даже половину наврал — нужно плюнуть на все и срочно лететь на Гаити, — рассуждал Каледин, также поглощая пиццу. — Представляю, как в кризис придется изворачиваться, дабы получить командировку в конторе… билеты в такую даль определенно стоят денег. По сути, у нас в запасе только неделя: после с гарантией начнется праздник души и тела.
Алиса вытерла с подбородка жир, она ела так, словно голодала месяц.
— Тропики, — женщина вздрогнула. — Ууууу… только представь себе. Малярия, грязища, москиты… и насекомые размером с грузовик. Страшно.
— Сдохнуть через неделю куда милее, — согласился Каледин, откусывая огромный кусок расплавленного пармезана. — Главное, что без насекомых. Зато уж смерть так смерть! Кровища из носа и ушей потечет, кожа потрескается, глаза лопнут… в гробу будешь лежать — прямо куколка.
Алиса едва не подавилась пиццей.
— Ладушки, — жалобно сказала она. — Ну, прилетим мы… и чего дальше?
— Поищем подходящего мамбо, бокора или кто у них там, — прожевал пармезан Каледин. — Думается, там хороших колдунов все знают, с проклятием разберемся быстро… Страна маленькая, за бабло любого человека можно отыскать. Надо только командировочных запросить побольше. Думаю, найти бокора не проблема. А вот что мы будем делать, когда найдем? У колдуна в подчинении минимум штук двадцать зомби, это типа личная гвардия… Как раз с ними, дорогая Алиска, справиться очень тяжело.
— Да фигня, — взбодрилась Алиса. — Подумаешь, какие-то зомби… Ты же видел, они на раз кладутся пулей в голову. Бац — уноси готовенького.
— Сей факт определенно радует, — Каледин взял со стола соус. — Однако надо заранее просчитывать не только успехи, но и неудачи. Я часто видел на экране — мужик того завалил, этого. А потом патроны кончились, окружает беднягу орава живых трупов, рвет на кусочки, кишки вываливаются. Не хотелось бы оказаться на его месте, но чемодан пуль с собой не возьмешь.
Алиса всерьез задумалась, терзая зубами кусок пиццы.
— Обвешаемся бутылками с бензином, — радостно сообщила она. — Он как раз подешевел. Вылить на труп, чиркнуть спичкой… Горят на манер факелов и чудесно умерщвляются. Далее — совершенно точно… практически все фильмы информируют: зомби надо рубить голову. От этого он умирает.
— Знавал я людей, — чикнул в блокноте ручкой Каледин, — с которыми подобный метод тоже отлично срабатывал. А есть ли что-то такое специфическое? Какой-нибудь чеснок, кресты или, допустим, святая вода?
— Нет, — огорчилась Алиса. — Вообще абсолютно без толку. Зомби может плавать в бассейне из святой воды, с аппетитом похрустывая чесноком — устойчивая сволочь. Я сама удивлена. Вроде как живые мертвецы, относятся к созданиям загробной тьмы и черной магии, однако действия священника их не волнуют. Из всего перечисленного в бою полезен только крест, и то потяжелее — им можно дать зомби по башке, это затруднит ему координацию движений. Однако я предпочла бы мачете для рубки сахарного тростника. А… есть еще особые вуду-заклинания, которые могут управлять зомби.
— Слушай, просто потрясающе! — обрадовался Каледин. — Клевая идея, она смазывается лишь тем, что мы ни черта не смыслим в заклинаниях конго, а также креольском языке… Но это поправимо! Представь, покупаем где-нибудь мощное заклинание за деньги. В разгар битвы с зомби оказывается, что это кулинарный рецепт. О последствиях лучше и не думать. Но меня смущает брутальность способов, полная жесть: пули, мачете… есть попроще?
Проглотив кусок пиццы, Алиса в экстазе облизала пальцы. Вудуистское проклятие ужасно, но содержит одну полезную деталь. Если ты заранее извещен о дате своей мучительной смерти — можно смело забыть о диете.
— Боюсь, остальные тебе понравятся еще меньше, — пробубнила она. — Мифология племен западного берега Африки — например, йоруба или хауса, гласит: зомби и оборотни неуязвимы для копий и стрел. Поэтому приходится идти на разные извращенческие ухищрения. Местные шаманы рекомендуют вспороть зомби живот и набить кишки смесью бананов, семен сорго и обезьяньих зубов — этот салат, мол, отравит мозг покойника. Живого мертвеца враги также ненадолго ослепят, если брызнут ему в глаза доброй порцией лимонного сока, смешанного с перцем.
— Я очень впечатлен, — отложил ручку в сторону Каледин. — Полагаю, ребята изрядно намучились, прежде чем выяснили всю полезность этих нововведений. Не знаю, как насчет обезьяньих зубов, но вот лимонный сок я бы рискнул попробовать. Допустим, с армией зомби мы справимся. Но как одолеть самих бокора или мамбо — тут я теряюсь в догадках. Хотя интуиция подсказывает: в сражении с любым злом пуля в голову — весьма приемлемый аргумент. Слушай, ты еще один кусок из середины тащишь? Ох, ну и ну. Матерь Божья, я раньше и не подозревал, насколько ты здорова жрать!
— А крылышки «буффало» еще остались? — осведомилась Алиса с полным ртом. — Жалкое животное, и все-то тебе жалко! Ты хоть раз диету соблюдал? Вволю поесть только в детстве и можно. У девочек жизнь — как в камере пыток. Сиди вечно считай калории… мучное нельзя, сладкое нельзя, мясо жареное нельзя… Посиди хоть раз на капустных котлетках, урод. Через месяц свалишься с инфарктом. Мне семь дней жить осталось. Могу я, перед тем как мое бренное тело упокоится в сырой земле, покушать крылышек вволю?
Каледин обреченно посмотрел на потолок.
— Ну и разнесет же тебя за неделю, — мечтательно сказал он. — На ярмарке слонов займешь первое место. Однако я этому даже рад — в сложной битве с силами зла мы обретем новое оружие, по эффективности сравнимое с атомной бомбой. Пока я орудую револьвером и мачете, ты примешься падать на зомби и давить их своим весом в лепешку. У Сомерсета Моэма есть такой роман — «Театр». Там изрядно престарелая актриса Джулия держит себя в рамках ради карьеры, боится растолстеть… не ест любимую жареную картошку, пива не пьет. Ну, потом она одевается проституткой, выходит на панель — а ее никто не «снимает» из клиентов, потому как возраст почтенный. И идет Джулия грустно в кабак, заказывает кучу жратвы. Очень на тебя похоже.