Приветствуйте мессию!
Церемония стартует в полночь!
Прокрутив барабан револьвера «Магнум», связной придирчиво проверил заряды. Так, на всякий случай… вряд ли понадобится. Он послал sms Мельниковой с приказом уничтожить врагов. Теперь ее не остановишь: думается, Каледин и Алиса уже мертвы. Сначала он очень хотел поиграться, взглянуть перед смертью им в глаза. Но зачем? Ненужное ребячество. Это в кино злодей подвешивает парочку над бассейном, кишащим акулами, и тактично закрывает дверь, дабы не смотреть, как они умирают. Ясное дело, парочка освободится и сбежит. Нет уж — теперь не нужно сохранять их живыми для видимости следствия, останки и плащаница в хунфоре Мари-Клер. Артефакты из тел оборотней — там же. Он оделся, нанес грим, застегнул молнию старых джинсов. Пару миль прогулки по джунглям… и мечта сбудется. Каково это — когда в твое тело, словно в желе, проникают чужие души? Он хочет прочувствовать. Услышать песню сантерии. Вкусить сладкой крови человека-леопарда. Сидеть у митана, опустив кончики пальцев в череп Самеди. Связной сладко облизнулся, словно сытый лев.
…Ржавый скрежет железных дверей. Он резко обернулся и увидел, как в помещение проникли три тени. У одного из пришельцев что-то тускло блеснуло в правой руке — в лоб ему смотрел пистолет. Отлично знакомый голос произнес с нотками самодовольства и злости.
— Привет, красавчик. Ты думал, я тебя здесь не отыщу?
Связной с удивлением понял — расчет на Катерину Мельникову как идеальную машину для убийства не оправдался. У нее что-то не вышло.
…В цеху неожиданно вспыхнул яркий свет.
Глава девятая
ПЕРЕДОЗ ХАРИЗМЫ
(Цехъ разлiвки сока тростника)
Каледин застыл в позе ковбоя из вестерна, он стиснул в ладонях рукоять «кольта», держа на прицеле грузную фигуру с шапкой седых волос. Патронов осталось целая обойма — но он не был уверен, что дело обойдется одной пулей. Прижавшись к нему плечом, рядом стояла Алиса, картинно размахивая пустым револьверчиком — и этим безмерно злила Каледина. Отвязаться от нее не вышло: она настояла, чтобы поехать на задержание, устроила настоящий скандал, приписав себе кучу заслуг в перестрелке с зомби. Урядник Майлов лежал без сознания в госпитале Гонаива под капельницей. Потерял много крови, врачи сомневались — выживет или нет… Задержать Алису грубой физической силой было некому.
— Сдавайся, — без особой надежды сказал Каледин.
Связной, игнорируя обращение, уставился на Мари-Клер.
— Мамбо, — произнес он. — Мы же условились. Разве мамбо обманет клиента?
Своды под крышей отразили хриплый хохот старухи.
— Нет, белый гость, — взмахнула она руками. — Законы конго не разрешают колдуну обмануть заказчика, иначе лоа, разгневавшись, оставят гниющие язвы на животе хунгана.[59] Мы заключили договор, и я сдержу слово, мы проведем ритуал жото, духи мертвых проникнут в твою грудь. Но знай — если клиент не приходит на церемонию, хунган все равно получает свою плату.
Я ощущала, что ты прячешься рядом — и привела этих двоих сюда. Разбирайся с ними сам… остальное не мое дело, белолицый. Я жду.
Сандалии мамбо прошуршали по бетонному полу — она исчезла за воротами фабрики. Алиса открыла рот, щупая взглядом толстяка с седыми волосами.
— Но это вовсе не он, — ахнула женщина. — Так ты меня кинул?
— Слушай, прекрати, а? Не время сейчас.
— Трахнуть меня ты время нашел, — зашипела Алиса. — Развел, как дурочку… словно в гимназии, когда зазвал домой гравюры смотреть…
— Так разве я их не показал? — логично отмазался Каледин. — Я ж не виноват, что они в спальне над кроватью висели. Девочка, в чем твои претензии?
— Эх, — горько вздохнула Алиса. — О боги, меня опять поимели даром!
Человек с седыми волосами хихикнул, держа их на мушке. Эхо разговора разносилось по пустому цеху — слова гудели как в чугунной бочке.
— Сними же парик, — попросил Каледин. — Покажи лицо, а то мне девушка не верит. Молодец, в Щукинском рассказывали — ты просто отлично играл.
— Я и стрелок шикарный, — предупредил старик, по инерции дребезжа голосом. — Мне нужна эта церемония. Остановись, или я выстрелю в нее/ Ствол револьвера передвинулся чуть вправо — в сторону Алисы. Брови Каледина сошлись «домиком»: он больше не выглядел элегантным ковбоем — образ сместился ближе к доктору Лектеру. Улыбка моментально исчезла.
— Тогда я тебя убью, — равнодушно обещал Каледин. — Потом не обижайся.
Связной оскалился в усмешке — в тот же миг дуло изрыгнуло вспышку пламени. Каледин тоже нажал на спуск, два выстрела слились в один. Алиса приложила руку к груди — на зеленом платье расплывалось темное пятно. Она свалилась навзничь. — Связной побежал в глубь цеха, роняя на пол капли крови: левая рука повисла, как плеть. Каледин встал перед телом Алисы на колени, с треском оторвал рукав рубашки. Девушка прерывисто дышала. Оба ее глаза в темноте казались огромными, словно фонари.
— Больно? — кусая губы, спросил Каледин.
— Еще бы не больно, — простонала Алиса. — В меня пуля попала, идиот…
Он приподнял ее, перевязывая рану. Достал аптечку и сделал укол. Мобильник Алисы пришелся кстати: в госпитале Гонаива сняли трубку после первого же звонка. Как и отель, больница была пуста… Майлова удалось пристроить без проблем. Местные жители не платят живые деньги за лечение — ведь можно принести курицу хунгану, и тот изгонит злого духа болезни.
— «Скорая», срочно! — срывая голос, крикнул в динамик Каледин.
Он скороговоркой выпалил адрес, записанный на визитке. Главврач дал карточку, когда готовили палату для урядника. Как знал, что пригодится.
— Свободных нет, сэр, — лживо ответила трубка. — Перезвоните позже.
— Пятьсот долларов, — быстро проговорил Каледин. — Наличными.
— О, чисто случайно нашлась машина. Выезжаем, уважаемый сэр.
Глаза Алисы слегка затуманились.
— Что ты мне вколол? Быть раненой так прикольно… хихихихи…
— Это морфий, — кивнул на шприц Каледин. — Дождись меня, ладно?
Он не торопился — связной сам загнал себя в ловушку. Дурак, рванул в другой цех, но оттуда нет хода… Все остальные ворота закрыты, так сказала Мари-Клер. Опрокинув деревянную бочку из-под рома, Каледин покатил ее впереди себя, сгибаясь в три погибели. Вот и вход во второй цех… кажется, тут разливали сок тростника. Две пули подряд ударились о поверхность бочки, выбив фонтан щепок. Каледин возрадовался таланту производителей — на бочки, где выдерживают ром, идет твердое, как железо, дерево. Федор ответно дважды выстрелил на звук и промахнулся. Выругался, не скрывая досады, — в обойме «кольта» осталось только четыре патрона. Противник не скупился, высадив полный барабан револьвера — плющась о железный ободок бочки, свинец высекал длинные искры.
— Надо было сразу вас грохнуть, — в тоне связного звучала злоба.
Каледин выстрелил, ориентируясь на голос, — вдали сухо треснуло дерево.
Три пули. Вашу мать, только три пули!
Стало тихо — видимо, связной обновлял барабан револьвера. Каледин быстро окинул взглядом пространство. Так, парень, вероятно, засел в углу, где куча деревянных бочек… хорошо ему там, как в танке. Рядом — огромный чан, размером с поставленный «на попа» паровоз, откуда разливают по канистрам тростниковую патоку… сначала она забродит, и лишь потом ее уже льют в бочки. Эх, почему он не захватил из Москвы бронежилет? Потолок зарос лианами, из зелени то и дело проглядывают серые головы обезьян. Что еще? В углу слева — пластмассовые канистры для разливки патоки тростника. «Барбанкур» готовится из чистого сока, а не из отжимок, как ямайский… Французы на Гаити были куда понтовее англичан. Среди них можно спрятаться, но… как туда пройти? К чану ведет конвейер, с теми же канистрами… он, конечно, давно не пашет. Откуда тут электричество?
Стоп. Когда они зашли сюда, лампы включились. Свет почему-то есть. Слыхал он про такое, что даже на брошенных заводах есть аварийный генератор, который автоматом включается на час в сутки. Он может работать и через сто лет. Хм, вот если бы запустить конвейер… ситуация запросто поменяется. Черт, ну как отовсюду несет ромом! Голова разболелась.