Связной снова выстрелил — три раза подряд. Одна из пуль просвистела совсем рядом, ударилась о стенку, брызнув фонтанчиком штукатурки.
— Дверь наружу заперта! — прокричал противник. — Пропусти, я уйду.
— Не могу, — ответил из-за бочки Каледин. — Я должен тебя убить.
— Почему? — озадаченно спросил связной.
— Ты ранил мою жену, — объяснил Федор. — Живым теперь не уйдешь.
— Такая мелочь! — рассмеялся тот. — Ты еще скажи — «большая ошибка».
— «Большая ошибка»! — охотно заорал Каледин, приложив руки рупором ко рту. — О, тебе по вкусу ужастики? Тогда ты ЛА-ЖА-НУЛ-СЯ. Даже если зло полный кошмар, оно физически обязано быть с харизмой. Только так и никак иначе зло выживает в продолжении: типа Фредди Крюгер или капитан Барбосса. А какая у тебя на хер харизма? Ты же просто чмо, а не злодей!
— Врешь, сволочь, — донеслось из груды бочек. — У Джейсона из «Пятницы, 13» откуда харизма? Ходит мужик в хоккейной маске и рубит мачете, не говоря ни слова за весь фильм. Я по сравнению с ним — Ален Делон.
Грохнули выстрелы. Первый. Второй. Третий. Этого Каледин и добивался — револьвер опустел. Он выкатился из-за укрытия: несколько раз подряд перевернувшись, оказался рядом с панелью управления конвейером. Кулак Федора с силой жахнул по красной кнопке, в воздух поднялось облако ржавчины. Конвейер взревел, словно раненый бык. Раздался железный лязг, колеса задвигались — они с мучением жевали ленту, как папуас халявный «Орбит» без сахара. Конвейер работал. Канистры с ленты начали валиться на укрытие связного — поднялся неописуемый грохот, распутавший обезьян на потолке. Привстав на четвереньки, Каледин резво метнулся — в том направлении, где хотел спрятаться изначально. Успех сопутствовал ему недолго: уже через полминуты конвейер встал — ржавые колеса скрипели вхолостую, издавая жалобные стенания. Связной сунул шестой патрон в барабан револьвера. Ствол качнулся, меряя видимое пространство справа налево.
«Ха-ха, за бочкой-то его уже нет… не видно тени. Куда он прыгнул, этот ублюдок? Ааааааа, понятненько. Завалился за пластмассовые канистры, в углу… там и ботинок его виден… кажется, я ранил урода… лежит на полу».
Пора платить по счету.
Настало время триумфа.
Связной осторожно поднялся — из раны на левом плече скатилось несколько капелек крови. Правой он держал оружие, палец нетерпеливо дрожал на курке. Лежащий за канистрами не подавал признаков жизни. Подойдя к груде липких емкостей, связной начал отшвыривать их резкими движениями — по две сразу.
Как только обе канистры откатывались, он тут же стрелял в пространство за ними — враг мог попытаться застать его врасплох, не надо давать шанс на опережение. Гильзы отлетали в сторону, окутываясь дымом — одна за одной, связной самозабвенно считал пули.
Раз! Выстрел. Два! Выстрел.
Три! Выстрел. Четыре! Выстрел.
Пять! Выстрел.
Оставались последние канистры — одиннадцатая и двенадцатая. Он потянул секунду, упиваясь моментом. Вот и все. Осталось добить соперника и пойти пристрелить Алису. Ему пора на сантерию, он победил в этой схватке.
— У меня передоз харизмы! — рассмеялся связной.
Носок сапога ткнулся в промежуток между канистрами, те покатились, прогремел выстрел. Связной опустил дымящийся ствол, глупо приоткрыв рот.
У облезлой стены валялся одинокий стоптанный ботинок. Больше там ничего и никого не было. Он услышал шорох сзади — за его спиной поднялся черный силуэт, тень отразила пистолет, зажатый в вытянутой руке.
— Ошибочка… — с ледяным спокойствием произнес Каледин.
Человек в гриме выругался — настолько виртуозно, насколько умел. Сукин сын! За тридцать секунд работы конвейера он успел снять ботинок, метко бросить за пластмассовые канистры, прыгнуть к основанию груды бочек, где прятался он сам… и залечь там плашмя. Он вышел, пригибаясь… и не заметил врага. Блядь, как же обидно! Почему всегда сущая мелочь срывает планы покорения Вселенной? Он идеально спланировал захват мира… но не учел, что из этого цеха нет выхода — дверь заварена стальными полосами. Черт побери, да зачем он вообще сюда пришел? Ведь за свою жизнь, начиная с детства, кучу фильмов пересмотрел — финальная разборка со злодеем часто происходит на заброшенном заводе. «Терминатор», «Коммандо» со Шварцем, «Кобра» со Сталлоне. И понятно же — если ты плохой парень, стоит лишь зайти внутрь, как тебя затащат под пресс, прошибут трубой или сожгут в доменной печи. Брошенные заводы — идеальная ловушка для злодеев, каждый камень против них, любая деталь, мухи — и те враждебны донельзя. Ладно, арест — не последний аккорд на этом концерте. За деньги можно нанять лучших адвокатов, разыграть невменяемость… разве нормальный человек мог придумать такое? А уж в следующий раз он расстарается, обязательно устроит разборку с положительным героем в японском саду или в пруду с золотыми рыбками. Там-то точно повезет.
Человек с седыми волосами, не оборачиваясь, поднял руки вверх. Револьвер упал на пол — ствол зарылся в стреляные гильзы. Связной тяжело вздохнул.
— Я сдаюсь, — произнес он, терзаясь от расстройства.
Ответом был металлический щелчок — Федор взвел курок пистолета. Он подходил ближе — шаркая левой ногой в носке и стуча правой в ботинке.
Губы связного тронула улыбка.
— Не надо крутизну изображать, — ухмыльнулся седой. — Ты полицейский, офицер, при исполнении. Доставай наручники. Это неблагородно — стрелять в спину безоружному человеку. Мы ведь оба знаем… ты так не поступишь!
— Почему это? — удивился Каледин. — Я ж тебе обещал.
…Темное пространство цеха разорвали две вспышки подряд.
Глава десятая
КЕРЕКЕ ГРИ
(Фабрика рома, въ джунгляхъ у Гонаива)
…Обе пули попали связному чуть выше поясницы. Первая прошила печень, вторая застряла внутри живота. Рот быстро заполнился горячей кровью.
— Аххх… аххххх… аххххх… — прошептал тот, падая на пол.
Каледин вразвалочку, неторопливо подошел к нему. Нагнулся. Свободной рукой стащил парик — по бетонному полу рассыпались длинные каштановые волосы. Федор провел связному рукой по лицу от лба до подбородка, смазывая слой грима. Разорвав упаковку шприца, он сделал противнику укол морфия.
— Как ты догадался? — простонал раненый, лежа на боку.
Федор сел рядом, не выпуская из ладони пистолет — с последней пулей.
— Лови, — он подбросил в воздух оранжевый цилиндрик — вроде тех, что содержат шипучий аспирин.
Тот покатился по грязному полу. Умирающий царапнул его пальцами, прочитав надпись. Хотел сплюнуть — но не сумел.
— Эрмицин, — любезно кивнул Каледин. — Особый препарат, отпускается только по рецептам — больным, «сердечникам» с учащенным сердцебиением, риском инфаркта. Занижает пульс так, что тот не прощупывается… запросто можно сойти за труп. Мне пришло на ум — перед атакой мертвого профессора ты проглотил таблетку, в такой же оранжевой упаковочке… очень хорошо я это запомнил. Ты ведь пригласил нас в офис не просто так., да, Степушка?
— Да, — прохрипел Чичмарков, глотая кровь. — Мне нужны были ваши волосы, слюна, любые личные предметы. Мари-Клер позвонила: мол, хочет сделать куклы для проклятия… я согласился — оно ведь не помешает. Простецкая бабулька. Трезвонит и говорит — найди волосы, ногти таких-то и таких-то по внешности. А у нас ведь в империи народу до хрена. Однако я тебя с Алисой сразу узнал, по описанию — после «дела Ксерокса» ТВ вас неплохо раскрутило, да и кто ж еще это будет, если расследование по «грабителю могил» поручили вам? Третьего персонажа, «с бородкой», она мне тоже четко описала, а я не понял, что речь обо мне самом… Когда выбрался из мешка в морге, то пришел на Тверскую и собрал… волосы всегда остаются на месте пребывания человека, хотя бы один… и ручку вы, к счастью, забыли — переслал Мари-Клер через DHL, от анонимного отправителя. Подцепил волоски пинцетом, а офис поджег… щас спросишь, зачем профессора взял?