— Никто не остается прежним, — говорит Люси. — Что да, то да.
Они не виделись три года, да и раньше встречались один или два раза в год после тех мучительных лет, проведенных под одной крышей. Андреа оказалась девушкой с амбициями. Она стала адвокатом крупной корпорации и вышла замуж за одного из партнеров, человека серьезного и умного, которого хоть умри не затащить на двадцатую годовщину выпуска. По правде говоря, Андреа как раз выглядит прежней, только теперь она вместо очков носит контактные линзы, а шапка ее непослушных темных волос смотрится весьма экстравагантно.
— Могу поспорить, мои родители не знают, что ты в городе, — говорит Андреа.
Она по-прежнему смотрит в сторону бара. В руках у нее бокал белого вина с сельтерской.
— Да, — сознается Люси. — Я приехала неожиданно. Так вышло.
Андреа поворачивается к ней и оценивающе смотрит на волосы.
— Смело, — говорит она.
— Знаешь что? — говорит Люси. — Нам как было нечего сказать друг другу, так и сейчас нет.
Они потягивают каждая свое питье и смотрят на танцплощадку, где танцует с одним из своих бывших дружков Хайди Каплан.
— Вот ведь сука, — печально говорит Андреа.
— Хайди?
— Она всем разболтала, что ты пьешь пилюли, — говорит Андреа. — Поэтому тогда на выпускном ее выбрали королевой, а ты так и осталась одной из принцесс.
Люси внимательно на нее смотрит.
— А откуда она узнала?
Андреа потягивает вино.
— Спасибо большое, — говорит Люси своей кузине.
— Я прилетела только повидаться с родителями, — говорит Андреа. — Из этого города надо бежать как от чумы. Ты ведь не представляешь, что значит быть некрасивой. Ты была так погружена в себя, что понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти. — Андpea допивает вино и ставит стакан на подоконник. — Вон они все. — Она кивает влево.
Люси видит компанию мужчин, в каждом из них, почти сорокалетних, живет мальчишка, когда-то бегавший за Люси по школьным коридорам.
— Никто из них на меня даже не смотрел, — говорит Андреа. — Я бы на лоботомию согласилась ради этого. Ну а теперь почти все выглядят дерьмово, — добавляет она и сигналит официанту, чтобы принес еще вина, — Это и есть идеальная справедливость?
— Если угодно, — отвечает Люси.
— Ты прилетела из-за Эвана? — спрашивает Андреа. — Потому что у него роман с какой-то детсадовской воспитательницей. Родители видели их вместе.
Люси не обращает внимания на ее слова, как и прежде, когда они жили вместе и ей приходилось не обращать внимания на многое. Она привыкла тогда запирать свою дверь на оба замка, привыкла не замечать Андреа, когда они сталкивались в коридоре.
— Прости, — говорит Андреа. — Я по старой привычке. Сплетни мне тогда помогали. Я знала по имени всех, кто ходил с нами в школу. Знала все их маленькие грязные тайны, и поверь мне, их было немало.
Андреа смотрит на танцующих, прижав к щеке бокал с белым вином. Люси роется в сумочке и достает фотографию.
— Ты ее знаешь?
— С нами она не училась, — говорит Андреа. — Слишком молодая.
— Ты могла ее видеть в городе. В прошлом году или в позапрошлом. Мы с ней подружились во Флориде, а она вдруг уехала.
— Ты сама так любила делать. — Андреа, пожав плечами, возвращает фотографию Люси. — Никогда ее не видела. Вообще-то интересно, что у тебя появилась подруга.
— Неужели? — холодно говорит Люси.
— Давай без драки, — говорит Андреа.
— Ты всегда так говорила, когда сама начинала, — говорит Люси. — И ты это знаешь.
Сзади них, у двери, ведущей во дворик, раздается мужской голос:
— Люси!
Она узнает его в ту же секунду. Рэнди был среди тех мальчишек, ради которых Андреа была готова на лоботомию, и он хорош собой, как и раньше. Рэнди протягивает ей руку, и она, быстро сунув фотографию в сумочку, отвечает на рукопожатие.
— И нет обручального кольца, — ухмыляется Рэнди. — Приятный сюрприз.
— Ты ведь помнишь мою двоюродную сестру, — говорит Люси, потому что Андреа мрачно наблюдает за ними. — Андреа Фридман.
Рэнди явно ее не узнает.
— Я тебе делала минет, когда отмечали бар-мицву Тедди Шиффа.
Рэнди бледнеет, а Люси смеется, совершенно опешив. Это самые человеческие слова, которые когда-либо говорила Андреа.