Все лето и всю осень темп работы нарастал, а в начале ноября недавно построенное датское полярное судно водоизмещением 1850 тонн «Магга-Дан» подошло к доку Батлера, у моста Тауэр в сердце Лондона, и стало под погрузку.
Наконец наступило 18 ноября 1956 года, день отплытия. «Магга-Дан» со всеми запасами, имея на борту главные партии Трансантарктической экспедиции и Антарктической экспедиции Королевского общества, отплыл вниз по Темзе и начал свой переход в 10 000 миль в Халли-Бей и Шеклтон.
Мы шли через Мадейру и Монтевидео и только 17 декабря достигли Грютвикена на Южной Георгии. Здесь мы опять испытали в полете наш гидроплан «Остер», перед тем как зайти на китобойную станцию в Лис-Харборе, где по просьбе Британской нефтяной компании фирма «Сальвесен» снова обязалась бункеровать наше судно перед отходом на юг, в море Уэдделла. В 6 часов утра мы подошли к борту танкера «Полар-Мэйд», прибывшего накануне вечером, чтобы принять топливо. Капитан танкера был наш старый приятель с прошлой зимы. Мы со Стреттоном отправились на борт «Полар-Мейд» и сидели там, мирно беседуя, пока вдруг не сообразили, что подошло время отхода «Магга-Дана». Выскочив на палубу, мы увидели, что судно действительно уже отошло. Как только на судне заметили, что мы спускаемся в моторную лодку, по воде к нам понеслись насмешки. Однако вскоре нас уже взяли на борт, и экспедиция снова вся в сборе вышла в последний переход по пути в Шеклтон.
Когда в Лис-Харборе спускали за борт «Остер», кабель крана откачнулся в сторону и руль направления самолета получил повреждение. На ремонт руля требовалось несколько дней, и сомнительно было, будет ли самолет готов для ледовой разведки к тому времени, когда мы войдем в море Уэдделла. А вечером в день отплытия волнение значительно усилилось; внезапно большая волна перекатилась через правый борт и разбила руль зачехленного самолета «Оттер» де Хэвиланд. Питер Уэстон еще был занят ремонтом «Остера», но тут вставала гораздо более трудная задача, так как руль направления «Оттера» имеет 10 футов в высоту и покрыт напряженной металлической обшивкой, которую чинить гораздо труднее, чем маленький, обтянутый полотном руль «Остера». В конце концов Питер успешно отремонтировал оба самолета, и ни в одном из последующих полетов не было никаких неполадок из-за этих инцидентов.
Вечером 22 декабря мы впервые встретились со льдом на 58°38′ южной широты, 30°00′ западной долготы; это был в основном мелкий битый лед и немногочисленные ледяные поля в последней стадии разрушения. Стемнело, и капитан снизил скорость, выжидая утреннего света, чтобы решить, в каком месте войти в настоящий паковый лед.
На следующий день, как только рассвело, капитан Петерсен повел «Магга-Дан» на юго-восток; по обе стороны широкого разводья, по которому шло судно, были большие области тонких ледяных полей. Позже днем Саут-Туле, самый южный остров из архипелага Южных Сандвичевых островов, постепенно скрылся за горизонтом на севере. Это была последняя суша на пути; мы больше не увидим никакой другой, пока не достигнем материка Антарктиды. Судно продолжало идти через обширную область разрушающихся ледяных полей с открытыми полыньями и разводьями. Далеко на восток от нас, к северу от мыса Норвегия, американский ледокол «Стэйтен-Айленд» и транспортное судно «Уайэндот» стояли, задержанные тяжелым паковым льдом. Это было известно по сообщениям из Шеклтона, который ежедневно связывался со «Стэйтен-Айлендом». Учитывая наш опыт на «Тероне», мы собирались войти во льды много восточнее, чем в 1955 году, но новые сведения не укрепили нас в этом намерении. Поэтому капитан Петерсен продолжал идти общим курсом 160° прямо на мыс Норвегия. Он надеялся избежать толстого пакового льда, входящего в море Уэдделла с востока, и пробить себе дорогу через область рыхлых льдов, которые, как можно было ожидать, будут поступать с запада.
Днем на «Остер» ставили отремонтированный руль, чтобы можно было использовать самолет для воздушной разведки. Внезапно Джон Льюис почувствовал по запаху, что что-то горит, и, оглянувшись, увидел дымок, выбивающийся из-под брезента, которым была покрыта одна из электрических лебедок судна. Кто-то помчался за главным электриком, Льюис и другие сорвали брезент и обнаружили, что вся лебедка горячая и дымится из-за какой-то неполадки в электрической части. Счастье, что все это была замечено вовремя, так как к лебедке были накрепко привязаны шесть бочек авиационного бензина, и если бы они загорелись, то почти наверняка вспыхнули бы остальные 650 бочек на палубе и последствия были бы серьезными, если не катастрофическими.