В Сочельник в полдень мы находились под 61°14′ южной широты и 24°32′ западной долготы. Ледяные поля оставались тонкими, но площади их значительно увеличились. Я все время всматривался, не появятся ли действительно тяжелые ледяные поля, которыми, как мы убедились прошлым летом, характеризуется сплошная «сердцевина» пакового льда моря Уэдделла. Хотя площадь отдельных полей теперь равнялась многим акрам, но полей по-настоящему тяжелого типа еще не было.
Так как у датчан Рождество обычно празднуется 24 декабря, то мы решили, что обе экспедиции примут участие в этом празднике, чтобы не нарушать ход жизни на судне дважды в течение нескольких часов. Да все к тому же понимали, что приятнее будет праздновать единой большой партией. Поэтому в 5 часов в подходящем разводье остановили судовые машины, и все отправились в различные кают-компании на грандиозные обеды и всеобщие увеселения. Вскоре речи и песни, звон стаканов и взрывы аплодисментов послышались со всех сторон.
В 4 часа утра судно уже снова продолжало свой путь, радуясь не только состоявшемуся празднику, но и относительно легкому продвижению сквозь льды. Весь день ледяные поля становились все большими; самое обширное из них имело толщину около шести футов и целых 10 миль в поперечнике. По-видимому, лед становился неприятно похожим на тот, который так долго задерживал «Терон».
Был день Рождества, и, хотя Рождество отпраздновали накануне вечером, экспедиция отложила раздачу подарков на этот день. Особое старание проявила жена Дэвида Стреттона, приславшая яркие вязаные шапки и какой-либо музыкальный инструмент для каждого члена экспедиции. Райнер Голдсмит, хотя находился еще в Шеклтоне, ухитрился сделать каждому из нас подарок в виде синей глиняной кружки ручной работы. Кружки были украшены именем получателя и забавным рисунком — эмблемой его занятия. Через несколько минут на кормовой палубе можно было видеть пеструю толпу в рождественских шапках, и воздух звенел от неумелых звуков множества инструментов. В завершение дня судно связалось по радио с Шеклтоном, и все смогли поговорить по радиотелефону с рекогносцировочной партией.
Мы представили ей новых членов и долго разговаривали с теми, кто был на базе.
В первый день после Рождества Билл Петерсен, старший помощник на «Магга-Дане», полетел с Джоном Льюисом в первую ледовую разведку, оказавшуюся сразу же успешной: она указала нам выход из задерживавшего нас скопления ледяных полей. С этого момента мы все время шли вперед, и утром 28-го перед нами открылось громадное пространство чистой воды приблизительно на 68°22′ южной широты, 16°44′ западной долготы. Скоро мы с изумлением обнаружили, что в пределах видимости, за исключением поблескивавшего на востоке и на западе льда, была только чистая вода, и Петерсен включил автопилот. Вероятно, это было впервые возможно в море Уэдделла.
В 1823 году Уэдделл прошел на юг по этому морю до широты 74°15′. Лед не прерывал его плавания, и он повернул обратно только из-за позднего времени года. С тех пор ни разу не наблюдались такие условия — столь свободное ото льдов море. Предстояла ли нам радость такого же легкого перехода до самого южного берега моря Уэдделла? Час за часом судно продолжало идти с постоянной скоростью в 12 узлов прямо против южного ветра в 45 узлов (23 метра в секунду), и все же казалось невозможным, чтобы мы достигли Шеклтона, не встретив ничего, кроме случайных айсбергов, которые видели дрейфующими на нашем пути.
Через несколько минут после 6 часов наши появившиеся было надежды на плавание по чистой воде угасли. Протянувшуюся на 100 миль область чистой воды, по которой шло судно, на 69°43′ южной широты замыкал сплошной, непроходимый паковый лед. Это было в 272 милях к северу от точки, достигнутой Уэдделлом. Сначала мы попытались продвинуться на юго-восток, но через несколько миль стало ясно, что судно может попасть в очень неприятное положение, и оно остановилось в небольшой полынье около маленького айсберга. Час спустя Гордон Хэслоп вылетел с Биллом Петерсеном, чтобы разведать условия впереди, на пути следования судна. Видимость была плохая, облака шли низко, на высоте от 500 до 1000 футов, но после двух часов полета выяснилось, что у нас нет другого выбора, как позорно отступить на север и попытаться пробиться на восток, в район темного «водяного» неба, указывавшего на более чистую воду. Сперва нам нужно было вызволить «Магга-Дан» из тесно сгрудившихся ледяных полей, и задача эта оказалась гораздо более трудной, чем мы ожидали. В первый раз за борт спустились все, чтобы рубить и отпихивать шестами лед, совершенно так, как приходилось часто делать в прошлом году при плавании на «Тероне».