Эта группа трещин оказалась последней, и, выйдя из нее, машины направились на юг. В течение следующих шести дней мы вели машины по многу часов, проходя в среднем свыше 40 миль в день. Наши тракторы постепенно поднимались все выше и дошли до высоты более 10 000 футов; здесь их мощность упала до вызывающего тревогу уровня. Но пока поверхность оставалась твердой, с ней все же можно было справиться.
Тридцатого декабря партия находилась менее чем в 200 милях от Южного полюса. Наше продвижение затруднилось, когда машины опять вошли в область глубокого мягкого снега. Больше всего вызывало тревогу то, что резко возрос темп расходования нашего скудного остаточного запаса бензина. Временами мы двигались с трудом, хотя везли чрезвычайно легкий груз; один раз машины затратили шесть часов с лишним, чтобы покрыть расстояние всего в шесть миль. Требовались, видимо, отчаянные меры; мы сбросили с саней все, без чего могли обойтись: продовольствие, керосин, запасные части для тракторов и даже запасные сани — все это было оставлено в виде склада, и партия продолжала идти безо всяких резервов. 2 января мы все еще были в 70 с лишним милях от полюса, и у нас на все три трактора оставалось ровно 180 галлонов горючего. Это достаточно как раз для того, чтобы туда добраться, если не потерять времени на его отыскание. А я не был вполне свободен от сомнений насчет наших навигационных расчетов. Мой довольно примитивный секстант с пузырьковым уровнем вряд ли можно было считать точным прибором, и он иногда немного капризничал.
Я решил сделать резкий бросок к полюсу. В течение следующих двадцати часов машины упорно шли вперед, лишь изредка проходя более трех миль в час. Каждые шесть часов я делал наблюдения солнца с помощью своего секстанта и наносил линию наших положений. К 8 часам утра 3 января мы покрыли 60 миль и напрягали зрение, отыскивая какие-нибудь признаки пребывания людей. Только что тракторы остановились для заправки горючим, как я вдруг заметил впереди темнеющую точку. Я свернул к ней и тут понял, что это флажок — веха. С облегчением я махнул остальным, чтобы они остановились, и выключил зажигание. Все очень устали, и, прежде чем двигаться дальше, необходимо было поспать.
Четвертого января, вскоре после полудня, мы, проехав последние несколько миль по мягкому снегу, въехали на американскую станцию Южный полюс. Очень приятно было видеть дружеские лица, слышать приветствия и чувствовать, что можно отдохнуть. Наши тракторы, учитывая их ограниченные возможности, проделали путь замечательно, и все же мы были рады выкарабкаться из холодных сидений, зная, что наш 1250-мильный поход окончился.
Глава пятнадцатая
Два похода топографов с базы Скотт
Два санных похода с базы Скотт, предпринятые для топографических и геологических работ, замечательны среди прочих своей протяженностью. Обе партии путешествовали на собаках, и эта глава составлена по материалам, предоставленным мне (Фуксу) лейтенантом Ричардом Бруком, который руководил Северной партией, и доктором Джорданом Маршем, сопровождавшим Боба Миллера южнее склада «700», когда Хиллари выехал на тракторах к Южному полюсу.
Четвертого октября Северная партия Ричарда Брука выступила в поход на двух собачьих упряжках. Брук — в роли каюра на одной, а Мэррей Дуглас — на другой; с ними были два геолога — Берни Ганн и Гай Уоррен. Цель похода — проведение топографических и геологических работ в возможно более обширном районе. По первоначальному плану партии должны были двигаться на север вдоль края плато от склада «Плато».
За зиму этот план изменили, так как считали, что можно будет гораздо больше сделать, если идти на север вдоль берега, попутно заходя в долины, проложить себе дорогу на плато по доступному леднику, а затем направиться на юг вдоль края плато, к складу на леднике Скелтона. Выбирать можно было из нескольких ледников, и после разведывательного полета осенью 1956 года остановились на леднике Фрая.