— Так что же тебе тогда нужно? — Я нетерпеливо и немного нервно взмахнула хвостом.
Серена бросила на меня взгляд, который пронзил меня насквозь.
— Ты должна отрезать свой хвост.
Удушающая тишина окутала нас всех, словно мокрое одеяло, пока я обдумывала ситуацию.
— Другая русалка до меня отрезала себе хвост, и с этого все началось.
— И теперь это должно закончиться тем же самым. Твоя прабабушка сделала это, чтобы наложить проклятие и уберечь себя. Ты делаешь это, чтобы снять проклятие и уберечь тех, кого любишь.
— Хорошо. — Я сделала глубокий вдох. — Если это то, что нужно, я сделаю это.
— Катрина, ты уверена в этом? — спросила МакКензи, и ее лицо исказила гримаса.
Я снова вспомнила все случаи, когда моя сирена заставляла меня делать то, о чем я сожалела, и ответ пришел сам собой. Стала бы я отрезать часть себя, чтобы избавиться от ее влияния?
— Да. — Я смотрела на Серену, и во мне нарастал гнев из-за того, что она собиралась заставить меня сделать. Было ли это действительно требованием океанских законов или просто ее собственным, я не могла не возненавидеть ее в тот момент. Но это ничего не изменит. Моим единственным выбором было преодолеть это и схватить меч.
— Давай отправимся в более… уединенное место, — Серена посмотрела в сторону моря. Она была права. Это был только вопрос времени, когда кто-нибудь заметит нас здесь, внизу. Побережье и старый город уже были охвачены переполохом из-за обрушения форта. Она повернулась и посмотрела на меня. — К востоку отсюда есть небольшая гряда песчаных отмелей.
— Встретимся там, — твердо сказала я, на секунду перевела взгляд на Майло, который наблюдал за мной напряженным взглядом и неловко переминался с ноги на ногу. — Ты пойдешь со мной?
— Я надеялся, что ты это скажешь. — Он тут же шагнул вперед, но Серена остановила его. — Она должна сделать это одна.
— Почему? — выпалила я эти слова с презрением и шоком. — Почему он не может пойти со мной?
— Потому что, — Серена вздернула подбородок, — когда ты ощущаешь слабину в самый момент и когда думаешь, что не можешь больше терпеть боль, когда твоя сирена умоляет тебя остановиться, ты должна доказать, что твоя человеческая сила действительно больше. Я не позволю тебе стать кем-то меньшим, чем ты есть на самом деле. Если я лишу тебя натуры сирены, значит, без нее ты более могущественна. И это, моя русалочка, ты должна доказать.
Я прикусила губу и раздула ноздри, не зная, какой ответ я могла бы предложить в столь запутанном положении. Но Серена была богиней океана, и, как само море, она была непредсказуемой, могущественной и, несомненно, иногда даже безжалостной. Но если это было то, что я должна была сделать, чтобы избавиться от той стороны, которая делала меня такой, меня это не остановит.
— Увидимся на песчаной отмели, — объявила я достаточно громко, чтобы все услышали, прежде чем нырнуть под воду и направиться прямо к крошечным островкам, видневшимся чуть ниже горизонта. Голос моей сирены преследовал меня всю дорогу.
«Убей королеву. Забери корону».
Когда я прибыла, Серена каким-то образом уже была там и ждала, стоя по пояс в воде на берегу. Луна блестела на поверхности воды, как маяк, отмечающий место, где я отдам половину себя. Позади нее, на островке, криво приютившемся в полосе прибоя, находился каменный алтарь, который, как я предположила, прибило волной после обрушения. Я медленно подплыла к ней. Она не произнесла ни слова, но протянула мне меч. Меч Беллами.
— Майло подумал, что это может тебе помочь, — произнесла она.
«Вот он, шанс. Убей ее мечом. Убей ее!»
Я бросила один взгляд на клинок и подумала о кровопролитии и морских сражениях, которые он пережил. «Сколько жизней он унес?» подумала я. Забирал ли он когда-нибудь жизнь сирены до сегодняшнего вечера?
Я скользнула по песку и взобралась на каменную плиту. Мой взгляд задержался на картинах, украшавших края алтаря, каждая из которых изображала историю о том, как женщина стала сиреной. Но теперь все должно было закончиться наоборот. И я подумала, как удачно, что последнее изображение было почти стерто. Потому что мы сами придумали свой конец, несмотря на требования легенды.
Серена последовала за мной к камню и вложила меч в мои раскрытые ладони. Все это казалось таким торжественным и священным, что у меня мурашки побежали по спине и хвосту. Когда меня охватило молчаливое чувство обреченности, я посмотрела на звезды в поисках утешения.