Я на мгновение задумался, такой же озадаченный, как и они. Но чем больше я представлял себе это, тем больше в этом было смысла. Бастиан Дрейк был как раз из тех, кто прячется у всех на виду. И он был достаточно самоуверен, чтобы выставлять напоказ. На самом деле, использование ночного клуба в качестве убежища не казалось таким уж необычным для него. Честно говоря, у меня не было идей, поэтому я решил не сбрасывать это со счетов, каким бы странным это ни казалось. Взлом привлек бы слишком много внимания, так что было бы гораздо проще незаметно проскользнуть в толпе танцующих пьяных людей.
Я хлопнул в ладоши, привлекая взгляды собравшихся.
— Тогда, я надеюсь, вы все будете в настроении повеселиться, потому что, когда все начнется, будет казаться, что мы собираемся в клуб, друзья.
18. Призрак из прошлого
Беллами
С заходом солнца небо затянули сумерки, и я понял, что уже гораздо позже, чем я думал. Мы сможем увидеть все, что находится внутри клуба, менее чем через час, но, пока ждали, мы тщательно осмотрели окрестности. Было бы ложью сказать, что мы не наслаждались тем, что могли предложить улицы Сан-Хуана, набивая свои урчащие желудки мороженым и алькапурриас (alcapurrias (исп.) — блюдо из Пуэрто-Рико, представляющее собой оладьи с начинкой). Мы воспользовались этим как возможностью пообщаться с местными жителями, которые были более чем приветливы и охотно ответили на наши с Катриной вопросы о клубе «La Fuente».
Один мужчина сказал нам, что он был там с тех пор, как он себя помнит. Другая девушка рассказала нам, что даже не подозревала о его существовании, хотя прожила там всю свою жизнь. Другие знали о нем многое, но мало кто мог вспомнить подробности о том, что было внутри. Я спросил, знает ли кто-нибудь владельца, но все ответили одинаково. Никто не знал ни его имени, ни того, как он выглядел.
Но я знал. Кто еще это мог быть, как не Бастиан? Итак, в тот момент, когда двери открылись, мы с Катриной снова оказались перед зданием. Ной и МакКензи остались снаружи, отчасти для того, чтобы высматривать что-нибудь странное — по крайней мере, так я им сказал, — но в основном для того, чтобы присматривать за Грейс, которая была не очень довольна такой обстановкой.
— Будь осторожна там, — голос Грейс был тверд, как сталь, когда она схватила Катрину за руку. Я понял, что это ее матерь, но мне было немного неловко слышать, как она беспокоится о ней, я-то знал Катрину и не мог дождаться, когда Грейс увидит, на что действительно та способна. Она не имела ни малейшего представления о том, на что способна ее дочь.
Мы проскользнули ко входу в клуб, где из-за стен доносился приглушенный реггетон, когда наступила ночь. Я чуть не рассмеялся, когда мужчина у двери попросил у меня удостоверение личности, чтобы подтвердить мой возраст. Что-то подсказывало мне, что он, вероятно, не поверил бы мне, если бы я сказал ему, что мне почти столько же лет, сколько каменному форту снаружи. Я провел Катрину внутрь.
— Заходи, — сказал я, — я следом.
Глаза Катрины засветились уверенностью, когда она повернулась к швейцару и наклонилась к его уху ближе, чем мне хотелось бы.
— Я прохожу, — прошептала она, и ее глаза на долю секунды вспыхнули ярко-синим.
— Умная девочка, — сказал я достаточно тихо, чтобы она услышала, и отвернулся, чтобы отвлечь внимание швейцара. Мы прошли вместе и растворились в толпе. Воздух наполнился туманом, а огни танцевали под ритмичный ритм реггетона. Запаха алкоголя и дыма было почти достаточно, чтобы соблазнить меня остаться здесь на некоторое время. Я бы солгал, если бы сказал, что мы с Сереной несколько раз не выбирались повеселиться в подобные месте.
— Я думал, тебе не нравится контролировать людей, — поддразнил я, подталкивая Катрину в бок.
— Иногда я делаю исключения, — пробормотала она с улыбкой, по которой я понял, что она пытается сдержаться. — Хорошо, что именно мы ищем?
Мы уставились на постоянно растущую толпу, заполнявшую зал.
— Высокий парень с длинными каштановыми волосами, странными золотистыми глазами и таким выражением лица, словно он всегда смотрит на остальной мир свысока. Но в последний раз я видел его в 1725 году, так что, возможно, что-то изменилось…
Катрина сморщила нос. Ей было здесь неуютно.
— Что, тебе не нравится запах пота и текилы? — пошутил я.
— Здесь так шумно и многолюдно, — завизжала она, когда люди окружили нас. — Я ничего не вижу.
— Давай пройдем сквозь этих людей, и нам будет лучше видно.
— Я не могу пошевелиться… — пожаловалась Катрина, когда тела начали прижиматься к нам, их энергичные покачивания подбрасывали ее, как лодку в шторм.