Кто-то удалил старую прошивку и наградил том новой, из вощеной нити. Обложка была натерта чем-то, что восстановило кожу, хотя она все еще выглядела ужасно старой. Когда Винн и Малец выбирали этот том, она еще не знала о свитке, который забрал и впоследствии отреставрировал Чейн. Возможно, тут была применена похожая технология.
Красная Руда подошёл к ней, очевидно, не в силах оставаться в стороне.
— Почему этот? — спросил он.
Как и Циндер, он выступал против проекта перевода Гильдии, но теперь проявлял немало интереса к самим текстам.
— Потому что это, возможно, было написано одним вампиром, Гассауном, — ответила она. — Другой слуга Забытого Врага. Он был частью группы, названной Детьми — вампиры, другой вид Детей Ночи помимо призраков. В Колм-Ситте призрак, казалось, особенно интересуется фолиантами о них.
Красная Руда с интересом наблюдал, как Винн открыла тонкий том. Она так долго пыталась доказать своим начальникам, что написанное в этих текстах — правда. Она почувствовала унылое удивление оттого, что Красная Руда даже не усомнился в ее словах.
— Зачем Гассаун это писал? — спросил он.
Хайтауэр бы уже взревел медведем, требуя тишины.
— Три вампира, — сказала она, — вместе с последователями, взяли то, что мы называем «шаром», и доставили в Запределье. В его самых высоких горах, пустынных Пока-Пикс, они построили замок. Кажется, их целью было охранять шара.
— Для чего? Что этот шар делает?
— Мы не знаем.
Ее ответ был правдой. Магьер, Лисил и Малец совершенно по-разному описывали то, что произошло в подземной пещере, в которой хранился шар. Но когда Магьер случайно активировала, «открыла» его, шар поглотил всю влагу в пределах досягаемости.
Вода, текущая по стенам пещеры, кровоточила вниз из ледника, чтобы быть нагретой пламенной пропастью пещеры, и дождем притягивалась к ослепительно сияющему шару. И Ликэн была там в течение многих столетий, в отсутствии жизни вокруг ей нечем было кормиться. Шар, так или иначе, поддерживал ее.
Красная Руда нахмурился:
— Если только трое пошли в эти Пока-Пикс, что с другими? Ты сказала, что их было тринадцать, этих… Детей. Куда они ушли?
— Это и может быть то, что хочет выяснить призрак.
Как только она это произнесла, Винн подумала, что это вполне может оказаться правдой, особенно учитывая то, что он проявил сильный интерес к свитку Чейна.
Чейн… Винн поняла, что отчаянно скучает по терпеливому молчанию своего спутника. Это он, а не Красная Руда, должен был сейчас разбираться с нею в древних текстах!
— А теперь, дай мне почитать, — скрывая раздражение, сказала она.
Красная Руда сложил руки за спиной и молча отвернулся.
Винн закрыла третий сундук. Используя его, как импровизированный стол, она положила дневник Гассауна на крышку. Она достала второй план работ, поскольку должна была проверить свои подозрения. Снова она нашла ссылки на страницы в пронумерованных тетрадях, но как она должна была узнать, какие нужные?
Она рассеянно просмотрела тонкий дневник Гассауна, пока не заметила обведенное чернилами примечание в верхнем внутреннем углу его задней обложки. Дневник был отмечен как: «Том два».
Вернувшись ко второму плану работ, но также не закрывая более толстый первый, она просмотрела оба списка графиков. Числа между двумя графиками были неустойчивы, так что планы работ не были последовательны. Фактически, даты начинались в тот же месяц, в который она прибыла в Гильдию. Использовались какие-то неизвестные ей критерии, чтобы определить, в какой план писать дату того или иного перевода.
Винн не нужна была дальнейшая проверка. Иначе они бы не стали скрывать второй план от нее. Переводы, которые она уже видела, нужно исключить.
Она немедленно начала стягивать с полок тексты, бережно снимая хрупкие тома, и разыскала переводы в третьем сундуке, отмеченные во втором плане. Переводов могло оказаться и достаточно, но она хотела иметь оригиналы под рукой. Она один раз глянула на стопку страниц между старыми железными листами.
Кончик полоски пергамента выглядывал из его противоположной стороны.
Винн легонько потянула за него, пока его конец не стал видимым, показывая, что этот текст был отмечен как: «Том семь». Она вспомнила, что ссылку на этот перевод уже видела. Тогда она вытянула свёрток со второй полки, обернутый в коричневое сукно. Развернув, она поняла, что прекрасно помнит его.
На верхней дощечке в стопке окаменелого дерева лежала полоса пергамента, отмечающая эту коллекцию как: «Том один». Это имело смысл, потому что, похоже, написано это было раньше других. Она осторожно поместила планки на сундук около тонкого дневника Гассауна. Она выбрала их, потому что их автором был Волино, последний из трио Ликэн.