Раскроенная кожа, немного лириума, заклёпки и бляхи, всё это было заранее создано и приведено в должный вид. Сначала надо нанести руны на внутреннюю сторону будущей сумки, затем…
— Удивительно, — достав из привязанного к материальному объекту пространственного кармана сухой паёк, Нерия тут же положила его обратно, — и почему никто из магов круга до такого не додумался?
— Я тебе уже несколько раз говорил, — опираясь на стену сторожки, ответил я, — в Тедасе магии слишком много, и оттого никто не заморачивается над тонкими манипуляциями. Такого же рода артефакты требуют филигранного контроля и расчёта.
— Значит, — повторив фокус Нерии, Фарен не удержался и откусил кусок грибного брикета, — больше такого не будет не у кого?
— Скорее всего, — пожал плечами я, — так что цените.
Пока мы продолжали болтать, ожидая наших проводников у врат Орзаммара, ведущих на Глубинные Тропы, я не мог нарадоваться, что у меня всё получилось. Опыт с артефакторикой в новом мире, да ещё используя непривычные ингредиенты, оказался удивительно удачным. Во многом не из-за тонкого расчёта и филигранного следования инструкциям, а из-за буквально божественного источника энергии. Лириум, или божественный ихор, решал множество проблем с расчётами и неточностями за счёт грубой мощи. Увидь кто из артефакторов Голариона мои текущие поделки, он бы мигом попытался меня убить, за бездарный перевод ценнейших ингредиентов.
— А вот и наши сопровождающие, — первым заприметив двух дворфов в сопровождении трёх бронто, карликовых подземных носорогов.
— Почти вовремя, — хмыкнул Фарен.
— Вижу, вы пришли заранее, — облачённый в лёгкий комплект брони с множеством кожаных вставок, старший из братьев, Горан, придирчиво осмотрел нам.
— Да, и готовы выдвигаться хоть сейчас, — подтвердил я, заприметив за спинами обоих дворфов не только лёгкие щиты, но и арбалеты.
— Это хорошо, — важно кивнул он, — а теперь последние напутственные слова. На Глубинных Тропах слушать нас с Дотаром во всём. Скажем лежать и не дышать — вы падаете тем где стояли и не дышите. Скажем копать — копаете. Это не обсуждается и если вас что-то не устраивает, мы расстаёмся здесь и сейчас.
— Думаю, мы все прекрасно понимаем, — посмотрев на Фарина и Нерию, — что в столь опасном месте лучше всего довериться мнению профессионалов и не перечить им.
— Хорошо, — коротко кивнул Горан, первым направившись к воротам, — а то попадаются нам иногда самоуверенные юнцы, что думают, будто всё что рассказывают о Глубинных Тропах — это бабушкины сказки для непослушных детей. А нам потом объясняться перед их родственниками, почему вместо сына из экспедиции вернулись только его шлем.
— Что ж, надеюсь, что наше путешествие пройдёт удачней. Первая остановка — тейг Эдукан, именно туда отправилась Бранка, — наблюдая как массивные створки ворот расходятся в стороны, произнёс я.
Путешествие под землёй сильно отличалось от всего того, к чему я привык. Здесь не было дня и не было ночи, лишь тусклый свет светляков, разгоняющих кромешную тьму подземных залов и тоннелей. Не было здесь привычной флоры и фауны, лишь причудливые мхи с грибами, да уродливые безглазые твари, что так и норовили вцепиться в пятку, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Хорошо ещё, что дух земли пробудился и теперь все передвижения этих глубинных охотников чувствовались за многие сотни метров.
Добавить к этому ощущение тысяч тонн камня, что давят на тебя со всех сторон, и получится незабываемое путешествие. Впрочем, от приступов клаустрофобии страдали только мы с Нерией, тогда как трио дворфов чувствовали себя как дома. Собственно, они и были дома.
— Ещё немного, и мы окажемся в тейге Эдукан, — полушёпотом произнёс Горан, вглядываясь во тьму частично обрушившегося туннеля.
— Поскорей бы, — прошептала в ответ Нерия, так и не выпуская посох из рук всю дорогу.
Подземные пути древней империи внушали не только почтение своей монументальностью, но и жалость своим запустением. И это мы ещё совсем недалеко от Орзаммара, а значит эта часть Глубинных Троп пала ещё совсем недавно. Прислушавшись к ощущениям передаваемых духом земли, я остановился.
— Охотники, большая стая в пятидесяти метрах впереди, — вглядываясь в непроглядную тьму, произнёс я, — ждут в засаде.