— Многого я предложить не могу, только крышу над головой да жёсткую скамью, — дойдя до алтаря, тихо произнёс он, опускаясь на колени, — это всё, что у меня есть.
— Мне и этого хватит, — подойдя поближе к алтарю, я понял, что именно он являлся источником того Света, что я ощутил, — а раз ты меня, отче, приютил, то раздели со мной трапезу.
Засунув руку в сумку, я извлёк из неё несколько каменных на вид лепёшек и кусок копчёного мяса, завёрнутый в отрез ткани. Жрец, на миг отвернувшись от алтаря, оценил дары и, пробормотав что-то под нос, встал с колен.
— Благодарю, и с радостью приму твои дары.
Достав засапожный нож и очистив его магией, я принялся нарезать снедь, заодно украсив наш скромный стол металлическими кружками. Глотнув немного воды, я отломил кусок дворфийского походного хлеба, та ещё гадость на вкус, но неплохо насыщает и почти не портится. Проследив за тем, как я первый попробую предложенную еду, жрец присоединился, налегая больше на мясо.
— Благодарю тебя, путник, — утерев рот куском ткани, он спрятал его обратно за пазуху, — давно я нормально не ел.
— Раз уж на то пошло, как ты вообще тут выживаешь? Вокруг часовни только мёртвые земли, отравленные порчей, а ты живёшь здесь один.
— Свет поддерживает меня, — склонив голову, сложил он перед собой руки, — и не даёт умереть. Пусть жизнь оставила эти края, моя служба не закончилась.
— Значит Свет, — сотворив небольшую искру, я слегка поморщился от результата, точнее его отсутствия.
— Да, именно Он, — никак не среагировав на мой «фокус», ответил жрец, — даже в самый тёмный час, Свет озаряет мой путь.
— Поражаюсь твоему упорству и смелости, — очистив скамью от остатков трапезы, я присмотрел себе удобный угол, — но пора и честь знать. Не будешь против, отче, если в твоём храме со мной заночуют мои друзья? Волк и дрейк.
— Каждое живое создание, что имеет в душе частичку Света, найдёт приют в храме.
Больше ничего не говоря, жрец вернулся к алтарю и продолжил свою безмолвную молитву. Появление Фрэки и Азгероса его никак не заинтересовали, а потому, после лечения волка, я привычно завалился на него, утонув в густом мехе. Дрейк устроился сверху, частично прикрыв нас крыльями как одеялом. Открыв один глаз и посмотрев на жреца, я всё же решил подстраховаться и сотворил охранные чары. Как бы сказали местные: «Бережённого Свет бережёт».
Солнечные лучи, с трудом пробившись через грязные стёкла, достигли моих глаз. За пределами часовни едва расцвело, а значит, пора покинуть это дружелюбное место, но сначала, надо расспросить жреца о землях вокруг.
Единственный обитатель часовни стоял всё в той же позе, что и вчера, беззвучно шевеля губами. Казалось, что он ни разу не пошевелился с того момента, как я заснул. Сняв с себя недовольного Азгероса и проверив Фрэки, что стремительно шёл на поправку, я сладко потянулся и вновь запустил руку в одну из бездонных сумок. Провизии я взял с большим запасом, хватит на пару месяцев мне и фамильярам.
— Утра доброго, отче, — я старался говорить не слишком громко.
— И тебе, сын мой, — тихо ответил тот, — Свет вновь осветил этот мир, а значит, надежда ещё есть.
— Надежда есть всегда, — уверенно заявил я, прогнав целительную энергию по телу, чтобы взбодриться, — надеюсь, ты не откажешься разделить со мной трапезу снова?
— Пусть Свет и хранит меня, мирская пища — это не то, от чего стоит отказываться.
Вновь разложив на одной из скамей нехитрую снедь, я дождался, когда жрец подойдёт к импровизированному столу и первым откусил кусок вяленого мяса. Ели мы в тишине, пока тряпица между нами не опустела.
— Перед тем, как я покину тебя, отче, — очистив кружки, я тут же убрал их в сумку, — не расскажешь, что происходит в окрестных землях, куда не стоит ходить и чего надо остерегаться?
— Смерть пришла на земли Лордерона, — покачал головой он, — и нет здесь больше места живым. Пусть путники заходят ко мне не часто, но кое-что я могу тебе поведать. В трёх днях на юге лежат руины Перекрёстка Корина, на западе — руины Стратхольма, уничтоженного принцем Артасом, на востоке же ничего кроме отвесных скал и заполненных чумой долин.
— Плохо, — сравнивая сказанное им с тем, что я видел на старых картах, выходило, что куда не иди, везде лишь смерть и нежить, — но есть же здесь места, что остались за живыми?