— Та девочка, — лицо той демонопоклонницы, что пыталась увести с собой Ширке, — и глупый рыцарь, пусть они и были убиты тобой, но их смерть помешала Фемто. И последнее, и самое важное, — перед моим лицом появилось изображение того грозового демона, — убив Ганишку, ты лишил Фемто возможности уничтожить барьер между астральным и физическим миром. Рабы Демонического Императора, стоило им понять, что их хозяин убит, тут же начали ссориться и проиграли. Фемто лишился своего величайшего триумфа.
— Вот оно как, — задумчиво произнёс я, даже не представляя, что так повлиял на судьбу мира.
— Но это ещё не всё, — последнее изображение больше напоминало батальную картину, где рыцарь в белом доспехе и шлеме в виде головы птицы приближается к оставленному нами городу.
Картина начала двигаться, и прекрасный рыцарь, по мере приближения к городским воротам стал терять весь свой блеск, как и его сопровождающие. Наперерез вышли стражи, что преградили им путь. Остановившись, прекрасный рыцарь, кажется, поражённо взирал на стражников, а тем временем, его и его свиту стали окружать люди с оружием в руках. Миг, и на месте прекрасного, ангелоподобного рыцаря оказался демон, с черными перепончатыми крыльями, телом покрытым хитином и злыми глазами. Сопровождающие его всадники тоже начали меняться, искажаясь и являя свои демонические черты.
— Когда ты поселил в душах этих людей частичку истинного света, иллюзии Фемто больше не работали на них. Многие из тех, кто решил противостоять одному из руки бога — погибли, — с непонятной весёлостью произнесла она, — но…
Вновь изменившаяся картина показала странное, отчего я не знал, хвататься ли мне за голову, или рассмеяться. Те, кто был в первых рядах той встречи, снова были живы, но теперь имели за спиной по парочке белоснежных крыльев, что позволило им почти на равных сражаться с рядовыми демонами. Они смогли отогнать от города архидемона с его войском, пусть и ценой жизни многих ангелов.
— Наш мир полон несовершенства, — на этот раз слегка грустно произнесла фея, — и для того, чтобы возвыситься, нужно принести жертву. Апостолы жертвуют всем, что они любят и ценят, становясь, как ты про себя думаешь — демонами. Посланники небес тоже жертвуют, но кем-то, а собой ради других.
— Значит, теперь армии демонов противостоит армия ангелов? — задал риторический вопрос я.
— Да, и они ждут своего командира, — указала она рукой на дремлющего в корнях дерева Гатса.
— Интересно всё получилось, — почесал затылок я.
Азан уже стоял в ритуальном рисунке и внутренне трясся от напряжения. Да, он через многое прошёл и многое видел, но на то, что произойдёт в любую секунду он не был до конца готов. Стать чемпионом, воплощением силы одного из архангелов… это было слишком для старого воина. Но отступать было уже поздно, он чувствовал, как странные энергии проникают в его тело и меняют его.
Старый рыцарь ожидал многого, и боли, и ужаса, но никак не огромной пещеры. Несмотря на полную темноту, он прекрасно видел её своды. Чувствовал каждую трещинку, ощущал малейшие колебания. Ощущал себя частью этой горы.
Подняв руку к лицу, он внезапно понял, что сам стал состоять из прочнейшего гранита, а его мышцы стали сильны как никогда. Он ощущал в себе силу гор, их массу и тяжесть. Он был камнем, основой всего. И камень был им, готовый подчиниться его воле. Подняв голову, он «увидел» полный одобрения взор. И был благодарен.
— Как ощущения? — будто издалека спросил знакомый голос.
Смотря на Исму, совсем ещё девчонку, что сейчас весело каталась на водном духе, я не знал, как начать наш разговор. Внутренне понимая, что фактически принеся её в жертву, пусть и архангелу, я навсегда изменю её судьбу. Понимал ли я необходимость подобного шага — да. Хотел ли я по-настоящему его делать — нет.
Как ни крути, но она ещё ребёнок. Я найду слова её убедить, обману, умолчу, но она сама встанет в ритуальный круг. Но от этого на душе становилось погано. Может это так Эльфхейм на меня влияет?
— Вижу, ты на распутье? — весело спросила меня появившаяся из ниоткуда королева фей.
— Да, — вынужден был признать я, — строить планы — легко, а реализовывать их сложнее.
— Возможно, — взмахнула всеми крыльями сразу она, — но ты, кажется, недавно говорил, что-то про плату? Ты многое сделал, пусть и невольно, и многое изменил. Поэтому и я помогу тебе, — подмигнув мне, она вновь испарилась в вихре лепестков.