Но если задуматься, с другой стороны именно она все это время для него была ориентиром, неким эталоном, примером, на основании которого он в будущем хотел искать девушку. Неужто он снова ошибся, неужели он совсем не разбирается в людях? Разве может такое быть? С одной стороны были неопровержимые факты, с другой, он отказывался верить в реальность происходящего.
Всеволод снова задумался, то, что он не узнал ее, было вполне закономерно. В больнице она была вся в бинтах, голос у нее был нарушен, и они общались в основном по переписке, в таких обстоятельствах, конечно, он не мог ее узнать, плюс различие вносило инвалидное кресло, которое уж точно никак не ассоциировалось с первой Алиной. Тут все было понятно.
Первый раз она меня, так сказать отшила, потому что я пропал на два месяца, тут все понятно, она даже не дала мне шанса объясниться, но второй раз, почему она снова меня отвергла и просто попрощалась со мной. Ведь она тоже меня не узнала, для нее Володя и я это разные мужчины. Или все же узнала, потому и решила оттолкнуть?
Неужели она все-таки замужем, а это все просто игра? – Этот вопрос не давал покоя Всеволоду, и он не знал, что дальше делать. Послать все к черту, забыть, как страшный сон и пойти домой, или остаться и наконец, разобраться, в чем тут дело? А будет ли он спокоен, если сейчас просто уйдет? Сможет ли он все это забыть, зная, что Алина, которая так прочно засела у него в голове, была так рядом, что он мог все выяснить и ответить на все свои вопросы, но ушел? – На все эти вопросы однозначного ответа не было, но решать надо было сейчас.
Всеволод не заметил, как пролетело время, и сколько он просидел на лавке и когда встал, уже не знал, найдет ли он кого-то, если пойдет в сторону Алины. Людей в парке стало заметно меньше, дорожки уже не были так забиты и он быстрым шагом направился в сторону, где должна была сидеть Алина, незнакомый мужчина и неожиданно для него обнаруженный ребенок.
Направляясь к ней, его терзали два чувства. Одно подгоняло его, чтобы получить все ответы и наконец, разобраться, что и как есть на самом деле. Второе тормозило, он боялся разочароваться в ней. Опасался осознать, что он ошибся в человеке, что был не прав, что все надуманное им, это ложь и неправда. Что Алина не такая, как он себе представлял. Эти два чувства боролись внутри него, то подгоняя, то наоборот останавливая. В какой-то момент он даже захотел передумать и вернуться, пойти в обратном направлении, бежать от нее, но потом снова передумал и опять направился в ее сторону. Чем ближе он подходил, тем все тяжелее давались шаги, чувство радости или неминуемой трагедии боролись внутри него. Он одновременно ожидал и того и другого.
Не дойдя до Алины двадцать метров, он уже ее видел, но совсем встал, как вкопанный. Она не смотрела в его сторону, а что-то обсуждала с тем, кто сидел на лавке и был скрыт от Всеволода кустами кизильника. Он уже хотел подойти ближе, как вдруг из этой ниши выбежал маленький Миша, пробежал пару метров, споткнулся, зацепившись ногой об плитку, и больно упал на дорожке. Ребенок заплакал и в этот момент, к нему выбежала женщина. Всеволод не мог ее разглядеть. Она подняла его, и начала целовать, обнимать, словом успокаивать, а ребенок, которого подняли на руки, обхватил женщину за шею, перестал плакать и стал успокаиваться. Она проверила его коленки, что-то у него спросила, потом поцеловала в лоб и продолжала держать на руках.
Всеволод удивился, он увидел эту женщину впервые, она стояла к нему спиной. Потом к ней подошел, тот самый мужчина, взял ребенка из ее рук, стал его тоже успокаивать и что-то говорить ему на ухо. И в тот момент, когда женщина передавала ребенка, она повернулась лицом к Всеволоду и он узнал в ней Ирину. Он был удивлен, что это была Ирина, но еще больше он удивился, когда мужчина поцеловал нежно Ирину и попросил ее присесть, продолжая держать малыша и что-то ему рассказывать.
В этот момент Всеволод немного растерялся, в один миг все внутри его перевернулось. Недостающие элементы появились и заняли пробелы. Ему даже стало как-то неловко, теперь все складывалось в единую мозаику. В понятную картину действительности, в которой все было на своих местах, а белые пятна отсутствовали. Он выдохнул и смело направился в их сторону.