Вашко с укоризной посмотрел на простодушно ухмыляющегося Лапочкина: вот это хамство — мог бы и предупредить заранее, а не мямлить всякую чепуховину.
— Стало быть, коллеги… — задумчиво выдавил Вашко. — Что ж, неплохо, а Тушкова-то откуда знаете?
— Буду жаловаться, — спокойно, не торопясь произнес Бачко. — На беседу со мной вам надо получить санкцию от руководства.
— Так! — привставая со стула и медленно наливаясь яростью, рявкнул Вашко. — Документы есть? Чем докажете, что вы действительно тот, за кого себя выдаете? Пиджак с дырками я тоже могу взять у знакомых. Документы!
Старик не шелохнулся, не изменился в лице, но словно окаменел.
— Капитан Лапочкин, откуда его дактилокарта в наших учетах? — подчеркнуто спокойно и официально спросил Вашко.
— С Тушковым я дружил, — торопясь и сбиваясь произнес старик и протянул Вашко свое обтрепанное пенсионное удостоверение. — Иван Дмитриевич прекрасно, знаете ли, играл в шахматы.
— Где познакомились?
— В Бутырях, в сорок восьмом.
— Как он оказался в тюрьме?
— Как и все… — поморщился от непонятливости собеседника старик. — На него была информация.
— Какая?
— Нехорошая. Что еще хотите узнать?
— Где играли? Кто был? О чем говорили? Когда виделись в последний раз?
— Играем давно. Не часто. Раз, может, два в месяц. Чаще у него дома. Одни. Раньше присутствовали жена или дочка. Последние лет восемь никого.
— Кто к нему ходит? Что он рассказывал о семье? Что о работе?
— Не могу ручаться, думаю, кроме меня, никого. Ничего не рассказывал — в этом нет необходимости. Шахматы, кроме того, тишину любят. Что еще? Дочка ему неродная… Больше ничего не знаю.
Вашко вздохнул, расслабил узел галстука и с облегчением откинулся на спинку кресла:
— Давно бы так, Эль Петрович. Я же вас не спрашиваю про Бутырку — это не так сложно узнать из архива, а вот про его последние дни — прошу. И как можно подробнее. Предупреждаю — это в ваших интересах!
— Что с ним? Что-то серьезное? — водянистые глазки старика, очевидно когда-то бывшие небесно-голубыми, васильковыми глядели пристально на Вашко. — Его что, убили?
Вашко поморщился.
— Слишком, знаете ли… Жив он, жив! Скажите, что-то было в последнее время в его жизни не так, как раньше?
Старик пожал согбенными плечами:
— Пожалуй, сильно нервничал. Сетовал на дороговизну…
— Занимать не пробовал?
— По мелочи — трешку, пятерку.
— А более крупные суммы — сотни, тысячи?
— Извините, не понимаю…
— Что не понимаете?
— Откуда у него столько? Зачем? Хотя… Кажется, он говорил, что машину надо продать. Но я пропустил это мимо ушей. Да, у него знаете, в последний раз облигации на столе лежали, резиночкой перетянутые. Это видел.
Бачко повел плечами и уставился на Вашко.
— А картотекой зря пугаете, гражданин нынешний начальник. Мы там все числимся — и правые, и неправые. Это у вас, нынешних, бардак в учетах, а у нас такой корниловщины не позволялось!
— Почему «корниловщины»? — опешил Вашко.
— …и контрреволюции! — горделиво добавил старик, поднимаясь со стула. — Где ваше руководство? Я буду беседовать с ним. Генерал здесь?
Лапочкин за его спиной строил рожи и отчаянно крутил пальцем у виска.
— Проводи его, — вдруг согласился Вашко. — Пусть беседует! — Он распахнул перед стариком дверь и, дождавшись его ухода, с наслаждением закурил сигарету. Подойдя к окну, он вглядывался в темень, смотрел на милиционера на перекрестке, закутанного в длинную накидку и мечтающего, наверно, о теплой комнате и стакане чая.
— Шеф, он его принял! — обескураженно выпалил с порога Лапочкин. — Сидят, как друзья детства, мило беседуют. Я боюсь, шеф, что генерал его отпустит, минуя нас. Ищи потом ветра в поле — хлопот не оберешься. Смыться может. Он же не все говорит. Темный, паразит…
— А это видел? — Вашко помахал в воздухе книжечкой пенсионного удостоверения.
— Отлично! У меня, честно говоря, наберется к нему еще несколько вопросов.
— Каких? — Вашко с любопытством посмотрел в простоватое лицо Евгения.
— Касающихся задержания Тушкова в те годы. Почему после всего произошедшего у них получилась дружба? Он что, следователем был таким дружелюбным или какой иной интерес? Странно все это.
— Странно, странно, — ворчливо заметил Вашко. — Не было у него на Тушкова доброй информации, вот и все дела. В те годы стряпали быстро, но долго пекли — требовалось признание. Это легко проверить не со слов. Поднимем в архиве папочку, если сохранилась, и узнаем. Кстати, иногда бывает интересно порыться в пыли.