— Мариночка, отчеркните последнюю строчку и напишите «Заключение», — долетел от стола голос врача.
«Интересная дивчина» отозвалась стрекотом машинки. Вашко обратился в слух, но понял немного — опять латынь, опять невнятный говорок от стола. Минутная стрелка совершила еще четверть оборота на циферблате, и все столпились у рукомойников, удирая с рук резиновые перчатки. Лапочкин от стола не отошел, а словно бы вглядывался в восковое, заострившееся лицо покойника, будто пытался выведать некую тайну. Смерть сгладила черты, стерла бессмысленность взгляда, внесла в облик спокойствие и умиротворение.
— Извините, а что это такое? — раздался от стола все такой же спокойный и заинтересованный голос Евгения. Врач нехотя обернулся в сторону стола, продолжая намыливать руки:
— Вас интересуют эти точки на ноге? Чуть выше щиколоток? Они внесены в протокол, но происхождение их неизвестно. Скорее всего, прижизненные царапины — механизм обычен: гвоздь, шипы на кустах. Насколько мне известно, он мог побывать за последние дни во многих местах?
— Причины смерти? — поставил вопрос ребром Вашко, вставая с осточертевшего жесткого табурета.
— Пока сказать трудно. Похоже, сотрясение мозга. То есть та самая первая травма. Хотя… Будем думать! Внутренние органы в норме. Аномальных изменений нет. Разве, что легкие? Есть незначительный отек. Отчего? Пока не знаю, — он покачал головой, — сомневаюсь, чтобы это было основной причиной.
— А что с головой?
— Видимых изменений нет. Небольшое кровоизлияние. Но, не думаю. И болезней нет! Все вполне характерно для его возраста. В общем, трудный случай.
— А точки? — опять спросил Лапочкин. — Смотрите: они запеклись багровыми корочками… Видите? И синеватые круги…
Врач нехотя приблизился к столу и посмотрел на левую ногу трупа. — Мда-а-а… Если настаиваете, то можно сделать вытяжку, но, поверьте, это скорее всего ничего не даст. Как у вас говорится? «Ложный ход»? Царапины как царапины, и не более того. Вот причины отека легких, — он погрозил Лапоч-кину пальцем, — это серьезно. Более чем! Подобный механизм может возникнуть при асфиксии, удушении, но никаких следов на шее нет.
— А если подушка? Кляп? Кусок тряпки? — Лапочкин проявлял удивительную настойчивость.
— Может быть, может быть… — с сомнением произнес врач. — Образцы мы изъяли — через некоторое время сообщим выводы. Хотя… — его сомнениям не было предела. — Все это странно — дело шло к физическому выздоровлению. Психическое — вопрос более сложный.
— Можно ознакомиться с его лечебной картой? — Вашко подошел вплотную к врачу. — Вы не допускаете, доктор, что ошибка кроется в какой-нибудь ерунде, например, укол сделан небрежно или ввели не то лекарство?
— Исключено! — сарказму врача не было предела, улыбались и остальные медики. — Мы сохранили не только записи, но и все ампулы. Они расписаны по датам и опечатаны. Заключение от нейтральных экспертов, если возникнет необходимость, можете получить по соответствующему запросу.
Дождь по-прежнему сыпал с небес нудную водяную взвесь. Вашко, по привычке, закинув голову, долго смотрел в ночное небо, стараясь отдышаться. Ему хотелось выдавить из легких густой запах формалина. Темные, еле заметные, похожие на поганки облака медленно перемещались, смешиваясь и сталкиваясь с такой же серо-синей гадостью.
— Может, перекусим? — голос Лапочкина раздался совсем рядом. — Еще неизвестно, сколько придется просидеть с дедулей…
Вашко вспомнил про оставленного в управлении старика и поежился — он для него был не намного приятнее сыпавших водяные споры облаков-поганок. Есть не хотелось, но вот выпить сейчас было бы очень кстати. В кафешке, куда его затащил Лапочкин, царил полумрак и играла музыка. Евгения здесь знали и не только сразу пустили, но и сразу обслужили. Вашко безучастно смотрел, как Евгений что-то заказывал полнотелому официанту, не заглядывая в меню, видел, как тот с пониманием кивал.
— Закажи грамм сто чего-нибудь крепкого.
Янтарная крепость коньяка обожгла нёбо и как будто прогнала ненавистный формалин.
— Чего заказал из еды?
— Баранину в горшочках с красным перцем.
— Спасибо, сынок, — заметно повеселел Вашко. — Это как раз то, что нужно. Гадость, скажу я тебе, эти морги! А ты молодец — царапины узрел.
— Чего уж… Тоже мне эскулапы — режут и не видят. Не нравятся мне эти ссадины… — он взял вилку в руки. — Представьте себе — вот средних зубцов нет, а крайние остались. Как будто ими ткнули.