— А давность? Раньше-то их не было!
— То-то и оно. Заметили, они немножно затянулись кровавыми корочками, а вокруг синеватая припухлость?.. Да вы ешьте, ешьте. Баранину надо горячей есть!
Вашко разлил коньяк по рюмкам:
— Помянем! — коротко бросил он и, не чокаясь, залпом опрокинул рюмку.
…В Управлении от былого недомогания Вашко не осталось и следа. Более того, он готов был беседовать со старичком хоть до утра. Тот понуро сидел у дверей вашковского кабинета, теребя фалду пиджака.
— Прошу, — радушно распахнул дверь Вашко. — Располагайтесь. Мне кажется, у вас возникла потребность покаяться.
Старичок осторожно втянул острым носом воздух и подозрительно поглядел на Вашко:
— Хорошо живете…
— И вам нальем. — Вашко сделал знак Лапочкину. Тот открыл шкаф и извлек плоскую стеклянную флажку коньяка, хранимого «на всякий случай» — от случайной простуды или для приема неожиданно нагрянувших гостей.
— Время уже не рабочее, уважаемый Эль Петрович, и никто не запретит помянуть общего знакомого. Царствие ему небесное! — глаза Вашко уперлись в потолок. — Может, там ему будет лучше.
Бачко бережно взял рюмку и долго смотрел ее на просвет.
— Позвольте спросить, уважаемый, что с ним сталось?
— С кем? — переспросил Вашко.
— Ну, с нашим «общим знакомым»?
— Почил, папаша, как говорится, в бозе…
Старик ухмыльнулся и повел головой.
— Что генерал? Понравился? — поинтересовался Вашко.
— Общих знакомых, к сожалению, не обнаружил.
— Тогда придется продолжить беседу… Ну, будем живы! — Вашко отпил крохотный глоток, а старик залпом опрокинул рюмку и крякнул. Вашко подмигнул Лапочкину — все идет как заведено: не пройдет и десяти минут, как он разговорится.
— Лимончиком, лимончиком закусывайте, — предупредительно пододвинул лимон Лапочкин.
Щеки старика загорелись склеротическим румянцем, на устах заблуждала скользкая, то появляющаяся, то тающая улыбка и он приступил к воспоминаниям — о жалобах он не вспоминал и вообще ему все больше казалось, что вернулась молодость и он снова в родных стенах НКВД, и стало быть нечего таиться от друзей. Он почти в одиночку «уговорил» весь коньяк, и когда в начале одиннадцатого его решили отвезти домой, все никак не хотел выходить из машины, намереваясь вытащить из автомобиля провожающих с целью продолжить пиршество у него в гостях.
— Подведем итоги, — предложил Вашко сразу же, как только отъехали от дома, у подъезда которого, приплясывая, помахивал платочком Бачко. — Тушков тогда попал к нему по ложному навету в пособничестве кому-то и за что-то… Улик против него практически не было. Показаний он не дал. С Бачко сдружился. Все сыграло, да плюс к этому, за него, похоже, попросили из наркомата… Уважили!
— Дай амнистия, видать, подоспела.
— Ладно, старина, все это чепуха. Интересно другое — с дочкой-то у Тушкова неладно было.
— А фотография на телевизоре?
— Во! Главное! — Вашко сделал знак пальцем. — Он к ней всей душой, а она к нему нет.
— Ехать надо, Иосиф Петрович, — сказал Лапочкин. — В Одессе многое может проясниться.
— Завтра решим! — сказал, как отрезал, Вашко. — Спать хочу, сил нет. Давай решим завтра.
7. РАСПОРЯДИТЕЛЬ ДЕФИЦИТА
Главное, что беспокоило Вашко с самого пробуждения и весь день и чего он долго не мог понять, где он находится: среди честных людей, которым нечего скрывать и которые от души стараются разложить перед ним все карты, или же среди хитрецов с нечистой совестью, которые изо всех сил стараются обвести старого опера вокруг пальца, наврать с три короба, отмахнуться от него, проклиная тот самый день, когда судьба свела их с этим въедливым и нудным сыщиком.
От помощи ОБХСС он отказался, дежурную машину не заказал и долго трясся сначала на метро, а потом в автобусе до автомагазина, расположенного на окраине. Угадать дорогу к нему не представляло особого труда: за квартал выстроились у обочин всевозможные машины: мужчины группами и поодиночке шли в одном направлении, вытаптывая газоны, подминая чахлую траву. Торжище раскинулось перед огромным стеклянным сооружением, и разобраться во всех этих людских ручейках, обтекающих то одну, то другую, видимо, приготовленную к продаже машину, новичку было трудно.
«Ну и вертеп!» — решил про себя совершенно ошалевший Вашко.
— Эта вся площадка или еще где есть? — взял он осторожно за рукав мужчину примерно одного с ним возраста.